10 февраля (29 января по ст. стилю) 1837 года стало печальной страницей истории русской литературы и культуры: в Петербурге после смертельного ранения на дуэли с Дантесом скончался Александр Сергеевич Пушкин…
В эти дни молодой корнет лейб-гвардии Гусарского полка Лермонтов «нервно больной, расстроенный, лежал дома». Приглашенный по настоянию бабушки для лечения внука «друг всего Петербурга» врач Н.Ф. Арендт поведал Михаилу Юрьевичу «всю печальную эпопею тех двух с половиной суток… которые прострадал раненый Пушкин». Врач его, побывавший на полях сражений, никогда не видел такого терпения при таких страданиях.
М.Ю. Лермонтов не был знаком с Александром Сергеевичем лично, но «благоговел» перед ним. Не случайно поэтическим памятником безвременно ушедшему поэту стали стихи мало кому известного тогда корнета. Стихотворение «Смерть поэта» было написано «в один присест» и молниеносно распространилось в рукописных вариантах, сделав имя автора известным всем, «кому дорого русское слово». Никогда не пренебрегавший вопросами чести и впоследствии на все кривотолки о дуэли Пушкина Лермонтов отвечал: «Русский человек, какую бы обиду Пушкин ему ни сделал, снес бы ее, во имя любви своей к славе России». Исследователи до сих пор спорят об истинных причинах этой дуэли. В страшные для осиротевшей семьи дни шквал обвинений обрушился на супругу поэта Наталью Николаевну…
«Совершеннейшее создание творца»
Наталья Николаевна Гончарова родилась в поместье Карин Тамбовской губернии 8 сентября 1812 года, когда еще дымилось Бородинское поле... Она получила домашнее образование, любила историю и географию. Современники, знавшие ее еще ребенком, вспоминали о присущей ей редкой красоте: «Необыкновенно выразительные глаза, очаровательная улыбка и притягивающая простота в обращении, помимо ее воли, покоряли ей всех». Александр Сергеевич увидел юную Натали на одном из балов (вывозить ее в свет, по свидетельству близкой знакомой, стали рано). Спустя несколько лет, в свет выезжала уже блестящая красавица Н.Н. Пушкина, а современники продолжали восхищаться ей: «Это – образ, перед которым можно оставаться часами, как перед совершеннейшим созданием творца», – восклицала жена австрийского посланника Д.Ф. Фикельмон. Сама Натали не придавала своей внешности особенного значения и просто отвечала: «Красота – от Бога».
Возможно в годы студенчества Наталью Николаевну видел на московских балах в Благородном собрании и юный Лермонтов. А вот она услышала о нем, или обратила на это имя внимание, в связи с трагическими обстоятельствами – стихи пока еще мало известного сочинителя доставила ей для чтения сестра Александрина…
Погиб Поэт! – невольник чести –
Пал, оклеветанный молвой,
С свинцом в груди и жаждой мести,
Поникнув гордой головой!..
Не вынесла душа поэта
Позора мелочных обид,
Восстал он против мнений света
Один, как прежде… и убит!
«Восстал он против мнений света…»
10 февраля 1837 года дочь историографа Софья Карамзина свидетельствовала в письме к брату: «Мещерский понес эти стихи Александрине Гончаровой, которая попросила их для сестры, жаждущей прочесть все, что касается ее мужа, жаждущей говорить о нем, обвинять себя и плакать». Спустя некоторое время, вдова А.С. Пушкина и автор этого сочинения встретятся в самом сердце культурной жизни столицы – салоне Карамзиных. А пока вместе с детьми Наталья Николаевна покинула Петербург и более полутора лет провела в калужском имении родственников Полотняный завод. Впрочем, и автор «непозволительных стихов» в этот период тоже путешествовал по Кавказу с «подорожной по казенной надобности». Она вернулась осенью 1838 года, после чего и могло состояться их знакомство с Лермонтовым.
«Там говорят и думают по-русски…»
Салон Карамзиных более двадцати лет был одним из самых привлекательных центров петербургской общественной жизни. Поэтесса Евдокия Ростопчина, бывавшая частым гостем здесь, писала:
Там говорят и думают по-русски,
Там чувством родины проникнуты сердца…
Собирались каждый вечер. По выходным в уютной атмосфере встречались до 60-ти человек. Обычным посетителем Карамзиных был когда-то А.С. Пушкин. Среди гостей салона в разные годы были В.А. Жуковский, П.А. Вяземский, Е.А. Баратынский, В.Ф. Одоевский, Н.В. Гоголь, Ф.И. Тютчев, А.С. Хомякова, Е.П. Ростопчина, А.О. Смирнова-Россет и многие другие. Лермонтов появился там на пике своей славы – в самом конце 30-х годов XIX века. В это время душой салона была дочь Карамзина, София Николаевна, которая умела «устроить так, что каждый из гостей совершенно естественно и как бы случайно оказывался в той группе или рядом с тем соседом или соседкой, которые лучше всего к ним подходили». К сожалению, в этот период теплого общения между вдовой поэта и Лермонтовым не получилось. Автор стихов на смерть А.С. Пушкина, который серьезно поплатился за этот смелый поступок, не мог быть безразличен Н.Н. Пушкиной. Сам же Лермонтов довольно долго «как будто чуждался ее, и за изысканной вежливостью обращения она угадывала предвзятую враждебность».
«Победа сердца…»
Все изменила их встреча в канун последнего отъезда М.Ю. Лермонтова на Кавказ в апреле 1841 года. Неожиданно для присутствующих поэт «завладел освободившимся местом» возле женщины, с которой никогда прежде не общался. Это была Наталья Николаевна Пушкина. По окончании «беседы, удивившей Карамзиных своей продолжительностью», М.Ю. Лермонтов признался: «Я видел в Вас неприступную холодную красавицу, готов был гордиться, что не подчиняюсь общему здесь культу». Только накануне отъезда поэт разглядел «под этой оболочкой женщину» и постиг «ее обаяние искренности, которое не разбираешь, а признаешь, чтобы унести с собою вечный упрек в близорукости, бесплодное сожаление о даром утраченных часах». Сама Наталья Николаевна определила это как «победу сердца», что всегда ценнее, чем очарование красотой.
«Нет, весь я не умру…»
Несмотря на то, что Пушкин завещал жене носить траур по нему не больше двух лет, она провела в честном вдовстве более семи и вышла повторно замуж в 32 года за генерала Петра Петровича Ланского (по иронии судьбы, ровесника Пушкина и однополчанина Дантеса). Четверо детей Пушкина и трое, рожденных в этом браке, воспитывались одинаково. Старшая дочь Ланского, Александра, вспоминала, что их дом был «воплощением могучей силы любви, сумевшей сплотить у нового очага всех семерых детей в одну тесную, дружную семью, и в сердце каждого из нас начертать образ идеальной матери». Свою книгу о матери она написала в Пензе, будучи замужем за пензенским помещиком Араповым. В этих трогательных воспоминаниях о судьбе удивительной женщины Александра рассказала, что до конца жизни Наталья Николаевна в дни памяти Пушкина, а также по пятницам (поэт умер в пятницу) носила черное и соблюдала строжайший пост.