Тема карт – одна из значимых в русской литературе XIX столетия. У М.Ю. Лермонтова она стала основополагающей в драме «Маскарад», поэме «Тамбовская казначейша», прозаических произведениях «Фаталист», «Штосс».
Карты были дорогим удовольствием. Государственная власть настойчиво пыталась уберечь дворянство, опору трона, от разорения. Но бесконечные постановления и распоряжения лишь доказывали невозможность действенно повлиять на положение вещей.
На протяжении XVIII века государство от запретов постепенно перешло к снисходительному отношению к игрокам-дворянам, смягчению наказаний и их избирательному применению. Картежников карали, если игра была связана с мошенничеством, содержанием игорного дома или другими преступлениями, например, растратой казенных сумм.
К началу XIX века карточная игра уже была характерной чертой повседневного житейского уклада, общепринятой нормой поведения. Умение играть, особенное, на деньги, сделалось правилом хорошего тона, своеобразной культурной традицией.
При императоре Александре I балы вельмож часто представляли собой следующую картину, описанную М.И. Пыляевым: «Зал освещался множеством восковых свеч, горевших в хрустальных люстрах и медных стенных подсвечниках. По двум сторонам зала, у стен, стояло множество раскрытых ломберных столов, на которых лежало по две колоды нераспечатанных карт. Музыканты размещались у передней стены, на длинных, установленных амфитеатром скамейках: когда гостей съезжалось достаточно, то музыка открывала бал полькой. Протанцевав пять минут, знатнейшие особы садились за карты…».
Выигрыши и проигрыши бывали огромные – за карточным столом составлялись и рушились состояния. Высший свет сотрясали скандалы, связанные с игрой в карты на деньги, усадьбы, крепостных. Строгий указ, запрещающий игру на деньги, изданный Александром I в 1801 году, «не работал». Приведем самый яркий пример карточного скандала: в 1802 году в Москве князь Александр Голицын проиграл графу Льву Разумовскому свою супругу княгиню Марию Григорьевну (урожденную Вяземскую). По согласию трех сторон, брак был расторгнут, и княгиня вышла замуж за победителя. Она счастливо прожила с ним шестнадцать лет.
Случай этот, возможно, дал толчок поэме М.Ю. Лермонтова «Тамбовская казначейша», по сюжету которой старый муж проигрывает улану, влюбленному в его жену, все, что у него есть, и под конец просит позволения «лишь талью прометнуть одну», чтоб отыграть свое именье иль «проиграть уж и жену».
Долгое время карты в большом количестве ввозили в русское государство из-за границы. Это были карты французского и немецкого производства. Отечественное карточное производство, поначалу подпольное и полукустарное, появилось в первой четверти XVIII века.
После указа Елизаветы Петровны, официально разрешающего «степенные» игры (игры не на деньги), в 1760-е годы началось производство отечественных карт. Первая реклама карт российского производства появилась в газете «Санкт-Петербургские ведомости» в 1769 году. А еще раньше, таможенная пошлина на иностранные карты была поднята с 87 копеек за дюжину карт до двух рублей. Годом ранее был введен налог на клеймление карт – 10 копеек для карт, привезенных из Европы и 5 копеек для карт, напечатанных в России (игра в карты, не имеющие клейма, каралась крупными штрафами). Такими простыми и действенными мерами правительство проявляло заботу об отечественном производителе.
Карты производились в Петербурге, Москве, Архангельске и других городах России. Налог на клеймление карт шел на содержание воспитательных домов (прообраз детских домов). В 1798 году, в царствование Павла I, воспитательным домам было даровано монопольное право печатать и клеймить карты. В том же году в России появилась первая механическая бумагопрядильная фабрика. Предприятие было выкуплено казной и подарено воспитательному дому в Петербурге. К концу XIX века карточное производство и торговля были одними из самых доходных статей государственного бюджета.
В коллекции музея-заповедника «Тарханы» сравнительно небольшое собрание игральных карт, это 4 колоды. Но каждая из этих колод по-своему уникальна.
Предлагаем вам познакомится с иллюстрациями темы карточной игры в творчестве М.Ю. Лермонтова и небольшой частью игральных и гадальных карт XIX века из фондового собрания Государственного Лермонтовского музея-заповедника «Тарханы».
Карты были дорогим удовольствием. Государственная власть настойчиво пыталась уберечь дворянство, опору трона, от разорения. Но бесконечные постановления и распоряжения лишь доказывали невозможность действенно повлиять на положение вещей.
На протяжении XVIII века государство от запретов постепенно перешло к снисходительному отношению к игрокам-дворянам, смягчению наказаний и их избирательному применению. Картежников карали, если игра была связана с мошенничеством, содержанием игорного дома или другими преступлениями, например, растратой казенных сумм.
К началу XIX века карточная игра уже была характерной чертой повседневного житейского уклада, общепринятой нормой поведения. Умение играть, особенное, на деньги, сделалось правилом хорошего тона, своеобразной культурной традицией.
При императоре Александре I балы вельмож часто представляли собой следующую картину, описанную М.И. Пыляевым: «Зал освещался множеством восковых свеч, горевших в хрустальных люстрах и медных стенных подсвечниках. По двум сторонам зала, у стен, стояло множество раскрытых ломберных столов, на которых лежало по две колоды нераспечатанных карт. Музыканты размещались у передней стены, на длинных, установленных амфитеатром скамейках: когда гостей съезжалось достаточно, то музыка открывала бал полькой. Протанцевав пять минут, знатнейшие особы садились за карты…».
Выигрыши и проигрыши бывали огромные – за карточным столом составлялись и рушились состояния. Высший свет сотрясали скандалы, связанные с игрой в карты на деньги, усадьбы, крепостных. Строгий указ, запрещающий игру на деньги, изданный Александром I в 1801 году, «не работал». Приведем самый яркий пример карточного скандала: в 1802 году в Москве князь Александр Голицын проиграл графу Льву Разумовскому свою супругу княгиню Марию Григорьевну (урожденную Вяземскую). По согласию трех сторон, брак был расторгнут, и княгиня вышла замуж за победителя. Она счастливо прожила с ним шестнадцать лет.
Случай этот, возможно, дал толчок поэме М.Ю. Лермонтова «Тамбовская казначейша», по сюжету которой старый муж проигрывает улану, влюбленному в его жену, все, что у него есть, и под конец просит позволения «лишь талью прометнуть одну», чтоб отыграть свое именье иль «проиграть уж и жену».
Долгое время карты в большом количестве ввозили в русское государство из-за границы. Это были карты французского и немецкого производства. Отечественное карточное производство, поначалу подпольное и полукустарное, появилось в первой четверти XVIII века.
После указа Елизаветы Петровны, официально разрешающего «степенные» игры (игры не на деньги), в 1760-е годы началось производство отечественных карт. Первая реклама карт российского производства появилась в газете «Санкт-Петербургские ведомости» в 1769 году. А еще раньше, таможенная пошлина на иностранные карты была поднята с 87 копеек за дюжину карт до двух рублей. Годом ранее был введен налог на клеймление карт – 10 копеек для карт, привезенных из Европы и 5 копеек для карт, напечатанных в России (игра в карты, не имеющие клейма, каралась крупными штрафами). Такими простыми и действенными мерами правительство проявляло заботу об отечественном производителе.
Карты производились в Петербурге, Москве, Архангельске и других городах России. Налог на клеймление карт шел на содержание воспитательных домов (прообраз детских домов). В 1798 году, в царствование Павла I, воспитательным домам было даровано монопольное право печатать и клеймить карты. В том же году в России появилась первая механическая бумагопрядильная фабрика. Предприятие было выкуплено казной и подарено воспитательному дому в Петербурге. К концу XIX века карточное производство и торговля были одними из самых доходных статей государственного бюджета.
В коллекции музея-заповедника «Тарханы» сравнительно небольшое собрание игральных карт, это 4 колоды. Но каждая из этих колод по-своему уникальна.
Предлагаем вам познакомится с иллюстрациями темы карточной игры в творчестве М.Ю. Лермонтова и небольшой частью игральных и гадальных карт XIX века из фондового собрания Государственного Лермонтовского музея-заповедника «Тарханы».