«Говорил медленно, и, казалось, всегда откровенно»

«Великое лицо Сперанского является таким сильным двигателем во всех событиях его века, что их, большею частию, невозможно почти отделить», – писал об известном государственном деятеле его биограф М.А. Корф. Волею судьбы в провинциальной усадьбе в Тарханах, где прошли детские и отроческие годы М.Ю. Лермонтова, оказался портрет человека, имя которого связано с главными политическими процессами Российской Империи первой трети XIX века, биография переплелась с целой галереей вошедших в отечественную историю лиц, а плоды трудов до сих пор питают русскую политическую мысль.

«Вместо красного яичка посылаю тебе собственный лик...»

такой неожиданный подарок на Пасху – свой портрет – прислал дочери Елизавете М.М. Сперанский. Великий русский реформатор тяжело переносил разлуку с единственным, горячо любимым ребенком и пояснил в письме свой выбор: «Пусть он тебя поздравит за меня. Его написал здешний дворянин – amateur, кисть не самая мастерская, но удивительное в сходстве. Он и тебя напишет… когда ты сюда приедешь»¹. Когда выдающийся государственный ум писал эти строки, позади были стремительный карьерный рост, затеянные против него интриги и многочисленные доносы, необоснованные обвинения в государственной измене, отставка и ссылка в Нижний Новгород, затем в Пермь, ставшую для него «училищем терпения, покорности и духовного величия»²  и монаршее разрешение поселиться в своем имении в Великополье (Новгородская губерния). Автор биографического очерка о сыне бедного священника, которого впоследствии Наполеон предложит обменять на одно из своих королевств, М.П. Погодин писал: «Удивительное зрелище представляет нам жизнь Сперанского, удивительное даже в русской истории, богатой примерами быстрого возвышения и падения»³.
   19 октября 1816 года Сперанский вступил в должность губернатора в Пензе. Это была серьезная перемена, связанная с постепенным возвращением реформатора к государственной деятельности.
   Губернский город Сперанского по-настоящему очарует, и эти чувства будут взаимными. Составитель биографии государственного деятеля М.А. Корф свидетельствовал: «Его предупредительность и любезность обращения обворожили всех, особенно же совершенно обезумели от его приветов губернские аристократические старушки»⁴.
   Благодаря преобразованиям М.М. Сперанского через два года Пензу трудно будет узнать: загроможденные и грязные прежде площади стали просторными, улицы чистыми, дома красивыми.
   Не могли этого не отметить и представители семьи Столыпиных, которая по праву считалась одной из самых знатных в Пензе и в губернии. Задолго до появления Сперанского здесь с членом этой многочисленной семьи Аркадием Столыпиным Михаил Михайлович познакомился и крепко подружился, а оказавшись в кругу его близких родственников, счел за честь сообщать в своих письмах обо всем, что было связано с пензенскими Столыпиными.  Письма Сперанского – интереснейший источник сведений об этой дружной семье, атмосфере, бытовавшей в их кругу, о почтительном и бережном отношении к главе рода, Алексею Емельяновичу. Новый губернатор стал свидетелем драмы произошедшей в семье родной сестры Аркадия, Елизаветы Алексеевны (в замужестве Арсеньевой). Это были месяцы медленного угасания ее единственной дочери Марии Михайловны, подарившей миру великого поэта М.Ю. Лермонтова. После смерти молодой женщины М.М. Сперанский принял деятельное участие в судьбе малолетнего Миши. 13 июня 1817 года в Пензенской гражданской палате его подпись засвидетельствует духовное завещание Арсеньевой, разлучающее Ю.П. Лермонтова, отца поэта, с сыном.
   Через два года лихие возничие унесут пензенского губернатора в Сибирь, где начнется новый период его жизни, а еще через пару лет по завершении службы в суровом крае Сперанский, возвращаясь в Петербург, в феврале 1821 года снова заедет в Пензу, где остановится на отдых, встретится с дворянской депутацией и горожанами и навестит Е.А. Арсеньеву в Тарханах. Этот приезд сановитого гостя вероятно запомнится маленькому Мишелю, которому шел седьмой год. А сам Сперанский засвидетельствует свой визит записью в дневнике, отметив «совершение исцеления» внука тарханской барыни от действия «кавказских вод»⁵. Возможно после этого обстановку барского дома в Тарханах украсил и портрет основоположника русской юридической науки и создателя системы государственного управления в России, который и сегодня встречает посетителей экспозиции гостиной комнаты.
   Из истории бытования картины известно, что после смерти Е.А. Арсеньевой в 1845 году он перешел вместе с имением к Афанасию Алексеевичу Столыпину, младшему брату тарханской помещицы. Внучка наследника имения сохранила и передала часть вещей, в том числе и портрет М.М. Сперанского, своей родственнице О.М. Веселкиной, а та, в свою очередь, подарила их директору музея в Муранове Н.И. Тютчеву. Оттуда портрет попал в Гослитмузей, главный хранитель которого, В.С. Попов, в 1970 году помог вернуть его в Тарханы. Об этом, а также примерной датировке предмета фондовой коллекции подробно рассказано Т.М. Мельниковой: «На «тарханском» портрете мы видим у Сперанского орден Александра Невского, полученный 1 января 1812 года, а значит, портрет написан не ранее этого времени, и не позже 1826, т.к. у него на портрете отсутствует орден Св. Владимира I степени, который он получил 22 августа 1826 года. <...> О том, как портрет попал в Тарханы, можно только догадываться. Скорее всего, по желанию Сперанского с портрета была снята копия и подарена Столыпиным или Арсеньевой»⁶. 
   Это изображение, являющееся одним из более чем двадцати пяти, созданных в разные годы жизни М.М. Сперанского, дает представление о внешности незаурядного человека, которая, по утверждению современников, была «весьма замечательна»⁷. Ее дополняют воспоминания деда Анны Ахматовой мемуариста Эразма Стогова, знавшего Сперанского по Иркутску, наиболее близкие к пензенскому периоду его жизни: «Сперанский был выше среднего роста, сухощав, правильно сложен. Оригинальный, голый, большой череп – очень к нему шел. Правильные черты всегда покойного, доброго лица были привлекательны, голос тихий – будто под сурдинкой, говорил медленно и, казалось, всегда откровенно. Говорил мало, будто по необходимости; смеха не слыхал, а улыбка – весьма часто, всегда скромная, очень приятная»⁸. 
   Имя Сперанского М.Ю. Лермонтов еще не раз услышит, в том числе и в салоне Карамзиных, который поэт и дочь Михаила Михайловича, Елизавета Михайловна Фролова-Багреева, могли посещать в одно время. Впервые в доме семьи первого русского историографа поэт появился в августе 1838 года. Сперанский к этому времени взял свой политический олимп, но стал ближе к смерти.
   Последним прижизненным изображением реформатора станет работа знаменитого В.А. Тропинина (хранится в ГБУК «Самарский областной художественный музей»), который не очень любил рисовать сановных особ, но здесь сделал исключение, создав одно из самых точных изображение пожилого Сперанского. Художники писали прежде всего государственного деятеля «дней Александровых прекрасного начала», но мало кому удалось отразить на полотне человека несгибаемой воли, пережившего стремительный карьерный рост, унизительную отставку и необоснованные обвинения в государственной измене. Совершенно особенное чувство вызывает и «тропининский» взгляд Сперанского. Эразм Стогов писал о глазах реформатора: «Портретов Сперанского очень много, и все похожи, только я не видал ни одного портрета с глазами Сперанского: есть предметы, недоступные для живописи! ... Глаза Сперанского я ни разу не видал изменяющимися – всегда, постоянно тихи, спокойны, ласковы: они не прищурены, но и не открыты, не вызывающие и не уклоняющиеся – ум, душа и сердце поместилось в этих глазах! Живопись бессильна!»⁹. Осмелимся предположить, что работа Тропинина не была знакома автору воспоминаний...
   Искусствоведы предполагают, что Тропинин закончил работу над картиной уже после смерти Сперанского: догоревшая свеча на столе – символ угасшей жизни. Знаковы и другие детали картины – прямая осанка, сломанные перья, бумажный свиток с нанесенным планом рисуют интеллектуала, мысли которого устремлены в будущее, но настоящее не позволило состояться всем нововведениям, над которыми всю жизнь работал сын бедного священника из небольшого села Владимирской губернии.
   1 января 1839 года указом Николая I Сперанскому был дарован графский титул, а 8 февраля великий государственный деятель слег в постель, с которой больше не поднимался. В этот же день при дворе члены императорской фамилии слушали поэму «Демон», сочиненную человеком, в детской судьбе которого принял участие умирающий...
   Утром 11 февраля Сперанского не стало. Узнав о его смерти, император признался: «Я нашел в нем самого верного и ревностного слугу, с огромными сведениями, огромною опытностью, с неустававшею никогда деятельностью. Теперь все знают, чем я, чем Россия ему обязаны, и клеветники давно замолчали»¹⁰. 

Нажмите на изображение для скачивания в хорошем качестве