«и я в смущении молчу...»
Александра Осиповна Смирнова, урожденная Россет (1809-1882) закончила Екатерининский институт и, будучи круглой сиротой, до замужества была фрейлиной императриц. Вся ее молодость прошла при дворе, где она пользовалась большой симпатией императорской семьи. Красивая, блестящего ума и независимого характера, она имела неповторимый шарм, который, может быть, объяснялся смешением в ней различных кровей. Сама она на вопрос А.С. Пушкина о ее национальности ответила: «Я не принадлежу ни к какой народности, отец мой был француз, бабушка — грузинка, дед — пруссак, а я по духу русская и православная». По словам современника, от своих предков Россетов она «унаследовала французскую живость, восприимчивость ко всему и остроумие, от Лореров изящные привычки, любовь к порядку и вкус к музыке, от грузинских своих предков — лень, пламенное воображение, глубокое религиозное чувство, восточную красоту и непринужденность в общении».
Aкварель П.Ф. Соколова. «Портрет А.О. Смирновой-Россет», 1834-1835 гг.
С конца 1820-х годов в квартире А.О. Россет в Зимнем дворце стихийно сложился литературный салон, где любили бывать лучшие литераторы и ценители изящной словесности столицы, и почти все они были верными рыцарями и отчаянно вздыхающими поклонниками «черноглазой Россети». А.А. Жуковский воспылал к ней искренней полуотеческой нежностью и «принцессе своего сердца» посвящал шутливые «галиматьи»:
И я веселой жизнью жил,
Мечтал и о мечтах стихами
Довольно складно говорил!..
Зачем же не в то время с вами
Мне рок знакомым быть сулил!
В свои магические сети
Меня схватила бы Россети!
И муза б ожила моя!
А.С. Пушкин, отмечая ее талант рассказчицы, подарил Россет альбом, уговаривая ее писать в нем свои записки. На первой странице альбома в качестве эпиграфа поместил свои стихи от ее имени:
В тревоге пестрой и бесплодной
Большого света и двора
Я сохранила взгляд холодный,
Простое сердце, ум свободный
И правды пламень благородный
И как дитя была добра.
Смеялась над толпою вздорной,
Судила здраво и светло,
И шутки злости самой черной
Писала прямо набело.
Не отставал от поэтических собратий и П.А. Вяземский, неоднократно воспевший свою музу «донну Соль»:
Вы донна Соль, подчас и донна Перец,
Но всем нам сладостно и лакомо у вас,
И каждый чувствами и мыслями из нас
Ваш верноподданный и ваш единоверец.
Но всех счастливей будет тот,
Кто к сердцу вашему надежный путь проложит
И радостно сказать вам сможет:
О, донна Сахар, донна Мед!
«Перлом всех русских женщин» называл Смирнову Н.В. Гоголь, их связывали близкие духовные отношения. «Любящий без памяти вашу душу Гоголь», - писал он ей.
В 1831 году Александра Осиповна вышла замуж за чиновника министерства иностранных дел Н.М. Смирнова, несколько лет провела за границей.
М.Ю. Лермонтов познакомился с нею в конце 1838 года в салоне Карамзиных и стал бывать в ее доме. Это знакомство не прошло бесследно и для его творчества. А.О. Смирнова считается прототипом Минской в незаконченной повести Лермонтова «Штосс»: «На ней было черное платье, кажется по случаю придворного траура. На плече, пришпиленный к голубому банту, сверкал бриллиантовый вензель. Она была среднего роста, стройна, медленна и ленива в своих движениях, черные, длинные, чудесные волосы оттеняли ее еще молодое лицо, и на этом лице сияла печать мысли... Ее красота, редкий ум, оригинальный взгляд на вещи должны были произвести впечатление на человека с умом и воображением».
Дочь Смирновой вспоминала об отношении Лермонтова к ее матери: «Он очень робел перед ней в первый период знакомства, но после 1838 года он уже читал ей свои стихи и перестал робеть». Такое отношение чувствуется и в стихотворении Лермонтова, посвященном А.О. Смирновой. Об истории его создания сама Александра Осиповна рассказывала: «Софи Карамзина мне раз сказала, что Лермонтов был обижен тем, что я ничего ему не рассказала об его стихах. Альбом всегда лежал на маленьком столике в моем салоне. Он пришла как-то утром, не застал меня, поднялся наверх, открыл альбом и написал эти стихи».
Автор: научный сотрудник музея-заповедника «Тарханы» Т.Н. Кольян.
А.О. СМИРНОВОЙ
В простосердечии невежды
Короче знать вас я желал,
Но эти сладкие надежды
Теперь я вовсе потерял.
Без вас — хочу сказать вам много,
При вас — я слушать вас хочу:
Но молча вы глядите строго,
И я, в смущении, молчу! Что делать?..
Речью безыскусной
Ваш ум занять мне не дано...
Всё это было бы смешно,
Когда бы не было так грустно.
М.Ю. Лермонтов, 1840 г.
М.Ю. Лермонтов. «Светская сцена», 1840-1841 гг.