Холст, масло. 79×66
Картина была написана для Е.А. Арсеньевой. В 1896 году передана П.С. Сазоновой в Пензенскую библиотеку им. М.Ю. Лермонтова, откуда и поступила в 1939 (?) году в Государственный Лермонтовский музей-заповедник «Тарханы».
Бесспорно, что многим картинам Лермонтова предшествовали карандашные зарисовки, сделанные на месте. Пользуясь такими зарисовками, Лермонтов мог писать маслом как по приезде в Пятигорск или Тифлис, так и по возвращении из ссылки в столицу. Для этой картины подготовительным рисунком мог служить тот, с которого Лермонтовым была выполнена автолитография. Картина большого размера, написана на холсте, натянутом на подрамник. Лермонтов, безусловно, не мог перевозить ее с одного места на другое, путешествуя.
Первый замысел, композиция могут быть отнесены к 1837 году, но живописное воплощение должно быть отодвинуто к 1838 году.
Ночевала тучка золотая
На груди утеса-великана;
Утром в путь она умчалась рано,
По лазури весело играя;
Но остался влажный след в морщине
Старого утеса. Одиноко
Он стоит, задумался глубоко,
И тихонько плачет он в пустыне.
Утес. 1841
Тот же самый вид, что и на автолитографии «Вид Крестовой горы из ущелья близ Коби», Лермонтов воспроизвел на картине маслом. Но, в отличие от литографии, на картине нет храма: одна только башня на высоком утесе и тучи, лежащие «на груди утеса-великана».
На большинстве грузинских картин и рисунков Лермонтова видны подобные караульные башни или старинные крепости. Он верно почувствовал характерную особенность грузинского пейзажа, от которого неотъемлемы эти безмолвные свидетели былых сражений грузинского народа против иноземных захватчиков, напоминающие о тех временах, когда ночью загорался в ущелье костер на сторожевой башне, потом вдали на другой, на третьей, и огненной эстафетой шла по стране весть о новой грозной беде — новом вторжении.
Альбом «Лермонтов. Картины. Рисунки. Акварели». М., 1980. С. 184 — 185