Как британцы познакомились с Лермонтовым

Молодой человек в темных очках и кителе с серебряными эполетами сидит посреди сцены на кожаном диване спиной к прибывающим зрителям.
   Он недвижим, как манекен. Перед ним, в глубине сцены у небольшого занавеса микрофонная стойка. Зрители рассаживаются, и молодой человек оживает, подходит к микрофону и раздвигает занавес - за ним большое зеркало, в которое мы, зрители, смотримся вместе с ним. Это Печорин, и мы с ним в Пятигорске. Действие пошло.
   В течение 70 минут на сцене лондонского театра Arcola три актера небольшой труппы HUNCHtheatre - Печорин (Оливер Беннетт), Грушницкий (Джеймс Марлоу) и княжна Мери/Вера (Скарлетт Сондерс) с блеском разыгрывают перед зрителем все перипетии повести «Княжна Мери».
   Впрочем, Беннетт по ходу дела играет еще две роли - рассказчика и доктора Вернера - изображая диалог доктора с Печориным, прикрываясь английским изданием романа с портретом Лермонтова на обложке. В этом тоже умысел, поскольку на сцене не бывает случайностей, тут каждая мелочь на вес золота: Лермонтов - он есть и доктор, если не вылечивший, то хотя бы указавший на язвы общества и пороки его отдельных героев, и не только Печорина, разумеется.

Устами доктора Вернера говорит Оливер Беннет, а Лермонтов на обложке символизирует целителя душ человеческих. Правообладатель иллюстрации Oleg Katchinski

Адаптировать один из лучших романов русской литературы для сцены непросто.
   Во-первых, в нем много действия: скачки на лошадях по горным ущельям, променады у Елизаветинского лечебного источника в Пятигорске, разъезды в Кисловодск, балы и тому подобное.
   Во-вторых, там много рефлексии главного героя: его раздумий и размышлений о жизни, о встречаемых им людях и о себе.
   «Герой нашего времени» даже по-русски считанные разы экранизировался или ставился на сцене, а адаптировать его для британского театра еще сложнее.
   Лермонтов, несмотря на занимаемую им позицию классика русской литературы, малоизвестен в англоязычном мире, хотя переводов «Героя» на английский предостаточно, включая вариант, сделанный другим классиком - Владимиром Набоковым, а позднее и его сыном Дмитрием.

Оливер Беннетт в роли Печорина и Джеймс Марлоу в роли Грушницкого. Правообладатель иллюстрации Oleg Katchinski

Есть еще одно "но": как в сегодняшней реальности, где превалируют настроения, поднятые третьей волной феминизма и движением женской солидарности #MeToo, будет восприниматься герой, для которого женщины - это пешки в сложной игре его изощренного эго? Впрочем, и мужчины для него пешки тоже.
   Оливер Беннетт-Печорин, являющийся вместе с белорусским режиссером Владимиром Щербанем соавтором этой постановки, полагает, что типажи не меняются и Печорина по-прежнему можно встретить где угодно - в офисе, за соседним столиком в баре, на сайте романтических знакомств.
   Актуально и то, что Печорин - солдат, офицер, понюхавший пороху и теперь ищущий, чем бы себя занять в сытой мирной действительности.
   Он умен, разочарован, причем не только в женщинах, но и вообще в людях и во власти тоже, и по большому счету не востребован. Семейная идиллия его не прельщает. Он - лишний человек, а таких полно и сегодня.

Грушницкий и княжна Мери (Скарлет Сондерс) скачут "верхом", взирая на красоты Пятигорска. Правообладатель иллюстрации Ankesh Shah

Впрочем, авторы новой постановки «Героя нашего времени» не натягивают умозрительные параллели с днем сегодняшним, как это, например, с успехом было сделано несколько лет назад с чеховскими «Тремя сестрами» (режиссером Бенедиктом Эндрюсом на сцене театра Young Vic), где действие было помещено в спальный район обычного британского города.
   Щербань и Беннетт верны лермонтовскому слову и эпохе, как бы ни трудно это было воплотить на небольшой сцене в отсутствии декораций как таковых, если не считать лимона, перчатки и флакона мужского одеколона.
   И тут актеры проявляют чудеса пластичности - они цокают языками, скача верхом на воображаемых лошадях, при помощи проекционно-световых ухищрений возникают и исчезают в зеркале, стреляются из кожаной перчатки, стоя на краю ущелья - спинке кожаного дивана. Это и игра, и умелое, хотя подчас и весьма акробатическое, воплощение сложного психологического текста.

Скарлет Сондерс в спектакле играет две роли - княжны Мери и Веры. Правообладатель иллюстрации Ankesh Shah

По словам членов этой небольшой театральной труппы, спектакль зародился в еще менее подходящей обстановке, чем сцена Arcola: впервые он был показан перед дюжиной зрителей в стесненных условиях лондонского муниципального жилья Владимира Щербаня, в прошлом режиссера Национального академического театра им. Я. Купалы в Минске, а позднее постановщика труппы Белорусского свободного театра.
   Из квартиры режиссера постановка выехала в свет: сначала в фойе пятизвездочной гостиницы в лондонском районе Сохо, а затем, в августе этого года, прямиком на театральный фестиваль в Эдинбурге, где получила прекрасные рецензии и полные залы и доказала свою гибкость и универсальность.
   Некоторые усмотрели в новом спектакле комедийный взгляд на хорошо упрятанный личный кризис героя, для кого-то она оказалась мелодрамой молодых супербогачей своего времени, а кто-то впервые открыл для себя еще одного харизматичного героя русской литературы, пусть и сыгранного британским актером, зато с истинно печоринскими куражом, бравадой и фатализмом.

Оливер Беннетт в роли Печорина.Правообладатель иллюстрации Oleg Katchinski