Ежегодно в Государственном Лермонтовском музее-заповеднике «Тарханы» особое признание получают те, кто продолжает лучшие лермонтовские традиции, чем вносит неоценимый вклад в культурное наследие нашей страны. Это лауреаты Премии имени М.Ю. Лермонтова и лауреаты Премии имени Михаила Юрьевича Лермонтова для молодых писателей, поэтов, журналистов, переводчиков, музыкантов и художников.
В 2026 году Премию имени М.Ю. Лермонтова (учреждена Правительством Пензенской области) получили:
- в номинации «За достижения в литературном творчестве, получившем общественное признание» Светлана Размыслович (г. Великие Луки) за поэтический сборник «Кровоток» и Роман Сорокин (г. Москва) за сборник стихов гражданской лирики «Утешительные слова»;
- в номинации «За вклад в культурно-просветительскую деятельность Пензенской области» литературно-познавательный журнал для детей «Чердобряк» (г. Пенза, главный редактор – Марина Танцырева).
Премию имени М.Ю. Лермонтова для молодых писателей, поэтов, журналистов, переводчиков, музыкантов и художников получили:
- Марианна Дударева (г. Москва) за монографию «Фольклоризм прозы М.Ю. Лермонтова» и Амир Сабиров (г. Омск) за поэтический сборник «Рай осиновый».
Доброй традицией музея-заповедника «Тарханы» стала небольшая пресс-конференция, которую мы проводим, чтобы можно было ближе познакомиться с творческим и философским миром обладателей престижной награды.
Пресс-конференция с лауреатами Премии им. М.Ю. Лермонтова
У каждого лауреата есть свой «лермонтовский» момент – стихотворение, строка или биографический факт, который однажды стал камертоном творчества. Расскажите, когда и как произошло Ваше личное открытие Лермонтова? Как этот внутренний диалог с поэтом повлиял на выбор Вашего собственного творческого пути?
Амир Сабиров:
Первая встреча с творчеством была давно еще, когда я только смотрел на книжный шкаф родителей и читал выведенные золотые буквы на фоне синего, черного, красного. В частности, у Лермонтова была синяя обложка: его собрание сочинений.С детства всегда предпочитал читать стихи именно поздние, написанные незадолго до смерти — мне казалось, что в них лежит самая суть, самое ядро творчества. Поэтому были стихи поздние, которыми увлекся и которые мне были понятны.
Я заворожился путем Печорина – военщина, солдатчина, новые пейзажи уникальные Кавказские. И в одно время были «Герой нашего времени» и «Мцыри». А эта бытовка различная, из которой память стругает слова, появится в моей жизни после.
Роман Сорокин:
Лермонтов поражает сразу, при первом же прикосновении, которое у любого русского человека случается на школьной скамье. Но дальше, если он тебя не испугал, идет общение на ином уровне. Мой Лермонтов поначалу сросся с Печориным, уж очень притягательным и сильным получился этот его герой. А потом, уже после школы, я осмелился еще раз вчитаться в стихи Лермонтова и, конечно, был удивлен еще сильнее, потому что оказался лучше подготовлен ко встрече с ними. Лермонтову невозможно подражать или даже находиться под влиянием его мыслей и чувств, он настолько обособлен и самостоятелен, что остается только изумляться его таланту.Светлана Размыслович:
Со школьной скамьи, как с поэтического рождения, каждый из нас запоминает всего несколько строк каждого поэта, писателя, позже – философа. Мои лермонтовские строки были – не о лазури, не о «тумане моря голубом», а о буре: «А он, мятежный, просит бури, как будто в бурях есть покой…».Сначала неосознанно, а затем – вполне сознательно, я всегда искала бури – в делах, в жизни, в творчестве. Буря – это то, чем движется вперед жизнь, чем питается вдохновение, чем достигается результат. Покой – это смерть. Поэтому в любом начинании я тоже искала бурю, которая, только свершившись, только призвав к борьбе и стойкости, только сдавшись на волю победителя – собственного духа – и есть покой. Только миг покоя – в ожидании следующей бури.
Марианна Дударева:
В голубой дали моря в Крыму, в Симеизе, когда мне было 16 лет, я увидела белеющий одинокий парус, который воскресил во мне стихи М.Ю. Лермонтова. Я решила, что его присутствие в жизни неслучайно и стала изучать его творчество со своим учителем, фольклористом В. А. Смирновым. Мы на втором курсе филфака в Ивановском государственном университете выбрали сложную тему, писали о восточных мотивах, суфийской традиции в творчестве поэта, и «Парус» стал центральным для нас. Ведь парус/корабль является доминантным образом именно для восточной философской лирики, с которой поэт был отлично знаком по лекциям А. В. Болдырева, М. А. Коркунова по персидской, арабской поэзии. Так М.Ю. Лермонтов стал моим «вечным спутником».Марина Танцырева:
Для меня, как и для любого ребенка, чье детство прошло в Пензенской области, имя и творчество Михаила Юрьевича Лермонтова – культурный код, который мы получаем с рождения. И стихи Лермонтова – это первые стихи в нашей жизни, через которые мы узнаем, что литература – это не только Колобок и веселые приключения наших ровесников, рассказанные и написанные специально для детей, но и что-то более глубокое, личное, рождающее красивые образы и мысли.Лермонтова мне читала бабушка. Для нее именно он был солнцем русской поэзии и поэтом номер один. Чтение стихов больше напоминало исполнение романсов: символы, образы, мысли, которые ребенок не может понять до конца, но может почувствовать. Кажется, именно так я училась слышать себя и мир.
Этот внутренний диалог и стал камертоном моего творческого пути. Я поняла, что, если я хочу делать журнал для детей, он должен быть честным и настоящим, говорить о самых серьезных вещах на языке, который ребенок, возможно, не сразу поймет, но точно сможет прочувствовать. «Чердобряк» для меня – это попытка дать современным детям то, что когда-то дали мне стихи Лермонтова: право на свои вопросы, на мечту, на полет фантазии, на собственные «внутренние Тарханы».
Став лауреатом премии имени Лермонтова, я ощущаю это не как награду за то, что уже сделано, а как продолжение нашего разговора с Михаилом Юрьевичем. Я хочу, чтобы каждая строка в журнале, будь то стихотворение, сказка или история, была такой же чистой и искренней, как лермонтовское слово.
В чем, на Ваш взгляд, заключается феномен абсолютной актуальности М.Ю. Лермонтова сегодня? Какие именно лермонтовские мотивы Вы считаете необходимым донести до современного зрителя или читателя?
Амир Сабиров:
Как и много лет назад, думаю, интерес и актуальность возникает отчасти из-за его биографии – это очень сложно, гармонировать в себе погоны и слово; и, конечно, Лермонтов в каком-то смысле родоначальник упадничества. Потому и звучит все им написанное острее и живее, когда знаешь его биографию.Роман Сорокин:
Лермонтов – великий прозаик, во многом опередивший свое время. Хотя кто из нас скажет, какое время принадлежит Лермонтову? Это время Гомера, Данте или Шекспира, это вечность. Неужели прошла актуальность «Одиссеи» или «Божественной комедии»? То же и с прозой Лермонтова. А большая поэзия, к которой безусловно принадлежат стихи Лермонтова, всегда существует вне времени, потому что в ней есть все. Поэзия и есть концентрированное время, его ускорение и замедление.Светлана Размыслович:
Феномен абсолютной актуальности Лермонтова в том, что он сумел заговорить о вещах, которые всегда волновали каждого человека: о поиске себя, о противоречиях внутри человека, о конфликте личности и общества, о свободе и ответственности. Поэтому спустя почти два века его тексты продолжают волновать – в них каждый находит что-то созвучное своим собственным переживаниям. Мне кажется, что любой классик тем и вечен, что поднимает вопросы вечные, не сиюминутные. Душа человека – это тонкая материя, необъяснимая простыми законами, и писатель, который помогает понять эти законы, либо, напротив, заставляет о них задуматься – всегда актуален.Среди лермонтовских мотивов считаю главным, как ни странно, мотив одиночества. У Лермонтова одиночество – не просто факт биографии, а философская категория: следствие несоответствия между глубокой, мятежной личностью и окружающим миром, который не понимает, отвергает или давит. В современном мире, где человек порой чувствует себя изолированным даже в толпе (особенно в эпоху цифровых технологий, когда реальное общение подменяется виртуальным), этот мотив звучит особенно остро. Но ведь одиночество у Лермонтова – не только трагедия, но и повод для глубокого самоанализа, для поиска подлинных, а не поверхностных связей.
Отсюда и второй важный лермонтовский мотив – поиск смысла жизни и самоидентификация. Вопросы «Зачем я жил?», «В чем мое предназначение?», которые мучили Печорина и продолжают мучить многих сегодня. В мире, где ценности часто меняются, а выбор пути бывает сложен, лермонтовский мотив «вечного искания» помогает задуматься: не тратим ли мы жизнь на пустые страсти и страхи, не путаем ли главное со второстепенным. И все эти размышления приводят к разрешению, так называемых, нравственных дилемм. В произведениях Лермонтова остро поставлены вопросы добра и зла, ответственности за свои поступки, природы любви и дружбы. Современный писатель вновь должен задавать молодому поколению прежде всего тон ответственности. За каждый поступок, чувство и слово.
И конечно – историческая память, о которой Михаил Юрьевич сказал в 1836 году:
Великий муж! Здесь нет награды,
Достойной доблести твоей!
Ее на небе сыщут взгляды
И не найдут среди людей.
Но беспристрастное преданье
Твой славный подвиг сохранит,
И, услыхав твое названье,
Твой сын душою закипит.
Свершит блистательную тризну
Потомок поздний над тобой
И с непритворною слезой
Промолвит: «Он любил отчизну!»
Взволнует Слово смыслом негасимым,
Качнув мостков серебряные льны.
Я говорю с тобою из России…
Я говорю с тобою из войны…
Потомок мой, младой и беззаботный,
Остановись, летами проходя.
Смотри: в поля вгрызается пехота,
Ложась в закат предчувствием дождя.
Замри: вот-вот жужжанье смерти близкой
Определит тепло твоей души.
И стелет суходол поземку низко,
Вновь прикрывая прелью рубежи.
Вновь АКМ рядами кроет балку,
И от осколков в клочья рвется плоть.
А молодой пацан, горящий в танке,
Одним страданьем чувствует: Господь
Не закрывал в саду ворота рая,
Их принимая в доблестную рать.
И ты стоишь средь весен, понимая,
Что своего снаряда не слыхать.
Что не отыщет ключник между нами
Тех, от кого столетья нет вестей.
Затерт до блеска требник с именами
Со всех высот и дальних крепостей,
Из всех воронок. Дерзкий мой, прости их,
Всех, чьи сердца страдой опалены,
Чтоб говорить с тобою из России,
Чтоб говорить с тобою из войны.
Да будет так, как знали мы – свершится,
За что в боях стоим какой уж век:
Земля родная – матушка, царица –
Увидит сны про белый-белый снег.
Ты и не вспомнишь, может быть, о встрече,
А только взгляд и книжицу в руке.
Лишь тишина пронзительна под вечер,
Как будто мы уходим налегке.
Когда расцветья радуг явят силу,
Чтоб оправдать чудовищность цены,
Ты расскажи мне, как теперь в России?
И опиши мне небо без войны…
Марианна Дударева:
Творчество М. Ю. Лермонтова утверждает добродетели на земле и учит жить не по лжи. Печорин – человек «порога», ищущий и рискующий философ, который на самом деле ставит на кон все, жизнь, ради правды в обществе. Отринуть страх в сердце и идти вперед – главная этическая установка лермонтовского творчества. Кроме того, М. Ю. Лермонтов обнажает «историю души человеческой», о которой сегодня в условиях разных социальных потрясений просто необходимо говорить с новым цифровым поколением.Марина Танцырева:
М.Ю. Лермонтов – это, прежде всего, бесстрашие перед собственным одиночеством. Мы живем в мире, где все подчинено коммуникации: соцсети, мессенджеры, бесконечные чаты. Но при этом современный человек – и взрослый, и ребенок – чувствует себя более одиноким, чем когда-либо. Лермонтов не просто описал это состояние, он превратил одиночество в творчество и обреченность во внутреннюю свободу. Для современного ребенка это особенно важно: научиться оставаться наедине с самим собой, слышать свои мысли, не бояться тишины, чтобы в итоге не потерять себя в потоке картинок и чужих мнений.Второй лермонтовский мотив – честность чувств. Михаил Юрьевич никогда не приукрашивает: нежность в его стихах соседствует с горечью, восторг – с разочарованием. Сегодня медиасреда учит детей носить маски: быть позитивным, не жаловаться, делать красиво. А Лермонтов дает разрешение на сложные чувства: тоску, гнев, сомнение, нежность, которую стыдно показать. Все это крайне важно донести до современного ребенка: ты имеешь право на весь спектр переживаний, и именно из этой правды рождается настоящий человек.
Третий мотив – связь с родной природой и местом детства. Лермонтов, выросший в Тарханах, через всю жизнь пронес образы простой русской земли и родной усадьбы. Для современных детей, которые в основном живут в городах и редко видят «небо без крыш», стихи Лермонтова становятся мостом к живому миру. И это не просто пейзажи. Это способ ощутить свои корни. И наш Чердак-Чердобряк – и есть те самые корни и память бабушек и дедушек, которая хранится в вещах на чердачных полках.
И, конечно, вечный вопрос о свободе и цене свободы. Лермонтовский герой всегда выбирает свободу, даже ценой одиночества. Сегодняшнему читателю важно понять: свобода – это не «делаю что хочу», а умение нести ответственность за свой выбор, жить по совести. Это очень взрослая мысль, но именно дети с их обостренным чувством справедливости откликаются на нее быстрее взрослых.
«Чердобряк» – это современный литературный детский журнал, который сознательно соединяет игру, фантазию, юмор и серьезный разговор с ребенком. Мы не сюсюкаемся с нашими читателями и не заигрываем с ними. Мы доверяем мальчишкам и девчонкам, уважаем и ценим их внутренний мир и с вниманием относимся к их интересам и задаваемым ими вопросам. Мы верим в то, что наш журнал стал продолжением лермонтовской традиции: говорить просто о самом сложном, помочь остаться настоящими в мире, где настоящего так мало.
Насколько осознанно Вы опираетесь на традиции классической русской литературы в своей работе? И в целом было бы интересно узнать, что, на Ваш взгляд, является классикой?
Амир Сабиров:
Как такового определения классики для меня не существует, я знаю, что в мире, в частности, в литературе, ей может быть и высокий полет автора, и довольно низкий, но въедливый. То есть, тут уже речь о заботе государства, о труде, прилагаемом государством для канонизации литературы, написанной в острое для народа время. Но если брать меня, то, конечно, я принимаю реализм как основополагающее направление во всем искусстве. В России народ живет землей.Роман Сорокин:
Литератор не может начинать с нуля, иначе он обречен на размножение штампа, а главная задача искусства – это борьба со штампом. Поэт обязан знать все, что было написано до него. Конечно, это невозможно, но бессмертные образцы, как вирус в крови, должны жить в каждом писателе. Мы и есть то, из чего состоим. Лермонтов – лучшее лекарство от пошлости и штампа, ибо он ни на кого не похож. Он не мыслил трафаретно, что чрезвычайно важно для художника. А классикой, на мой взгляд, является произведение, точно отразившее свое время и заложившее созидательные основы будущего. Первое – осмыслить настоящее, второе – увидеть будущее.Светлана Размыслович:
Человек есть то, что он читает. Именно книги формируют мировоззрение, язык и мышление человека, по сути участвуют в создании его личности. Нам очень повезло, что в советской школе биографию и произведение каждого классика разбирали долго и тщательно, опираясь на понятия нравственности, человеческой этики и силе характера, а не просто, как факты и содержание. Оттуда – любовь к классической форме, к осмыслению «вечных» вопросов бытия во взаимосвязи с меняющимся миром, возможности мягкого воспитания подрастающего поколения.Классика – это то, что неизменно волнует человека, в какую эпоху бы он ни жил. То, что затрагивает душу и волнует каждого из нас. Может меняться строй, могут происходить революции, начинаться войны – исторически все эти события разные. Но человек внутри этих событий – всегда один. Переживающий трудности – и физические, и моральные. Всегда стоящий перед нравственным выбором, даже если кажется, что его нет. Так вот те произведения, которые размышляют о сомнениях души, которые этот выбор сделать помогают – это и есть классика. Произведение, в котором человек чувствует и слышит себя, остаются с ним надолго.
Марианна Дударева:
В России принципиально важна традиция в искусстве, которая заключается в тесной связи между фольклором, вселенским соборным началом, и авторским творчеством, индивидуальным мышлением. М. Ю. Лермонтов — безусловно, фольклорный писатель. Он показывает язык земли, пение няньки, вышивание девушки (речь об Ольге в романе «Вадим»), охоту на волка или барса, похороны молодой княжны — все это является архетипическими моментами в нашей культуре, базовыми, если хотите, организующими бытие человека. В своей монографии именно на этих моментах я акцентировала внимание в филологическом и культурологическом аспектах.Марина Танцырева:
Для нашей редакции классика – это не музейная пыль, а живая система координат: способ говорить с юным читателем о самых сложных вещах так, чтобы он не почувствовал себя маленьким и «недопонятым», а наоборот, ощутил себя собеседником, которому доверяют правду.Традиции русской литературы, на которые мы опираемся при работе над журналом, это язык, правда чувств и вера в читателя.
Русская классика подарила нам невероятно точный, емкий и при этом нежный язык. Мы стараемся, чтобы тексты в «Чердобряке», будь то сказка, стихотворение или научно-познавательная рубрика, были написаны ярко, интересно, без канцелярита, без «взрослых» штампов и клише, без искусственного сюсюканья и без приторной доброты. Если ребенок встречает в журнале слово «утес» или «зорька», он должен почувствовать их красоту, а не испуганно спрашивать: «А что это значит?». Мы доверяем языку классиков: он обогащает, и ребенок при чтении обязательно это впитает.
Классика учит нас не бояться сложных переживаний. В «Чердобряке» мы не избегаем тем, которые кажутся «недетскими»: одиночество, страх, несправедливость, потеря близкого. Но мы подаем их через метафору, через сказку, через юмор, как это делали Толстой в «Филипке», Чехов в «Каштанке» или Лермонтов в «Парусе». Дети заслуживают честного разговора о том, что у них на душе, и классика дает нам образцы того, как этот разговор строить – бережно, но без фальши.
В лучших традициях русской классической литературы мы стараемся не объяснять очевидное, а задавать вопросы, которые юный читатель должен решить сам и сам сделать выводы из прочитанного. Именно это роднит нас с классической традицией больше всего.
Я очень люблю русскую классическую литературу, читаю и перечитываю Пушкина, Гоголя, Достоевского, Лермонтова. Осознаю, что не всегда моих знаний и опыта достаточно для полного понимания их текстов и регулярно восполняю эти пробелы лекциями известных литературоведов. Для меня классика – это не учебник по литературе и не список «обязательных авторов». Классика – это тексты, которые пережили свое время и стали вневременными. Произведение становится классическим, когда оно отвечает на вечные вопросы о добре и зле, о свободе и ответственности, о любви и смерти. И глубина этих произведений такова, что каждое новое поколение находит в них что-то свое. Классика всегда живая, потому что говорит о том, что не меняется в человеке. И мне очень хочется, чтобы «Чердобряк» стал для детей тем самым вечным классическим детским журналом.
Получение Премии имени М.Ю. Лермонтова – это не только признание заслуг, но и огромная ответственность перед культурной памятью. Изменило ли это событие масштаб Ваших дальнейших творческих задач? И какой главный завет Михаила Юрьевича – художественный или человеческий – Вы бы хотели передать следующему поколению деятелей искусства, которые только начинают свой путь?
Амир Сабиров:
Сильно ничего не поменялось, я по-прежнему живу по разным окопам юга, где-то сильно страдая, а где-то совсем как юродивый или блаженный смотрю на доступную природу вокруг и радуюсь тому, что могу ее видеть.Хотелось бы сказать, что армия, на мой взгляд, единственно сохранившийся в полной мере механизм, плоть от плоти государства, в котором можно полностью и по-настоящему, несмотря на весь ад, полюбить свою страну.
Роман Сорокин:
Масштаб моих творческих замыслов изменился не в результате получения премии, а после настоящего узнавания Михаила Юрьевича, после внимательного прочтения его стихов и прозы. Имя Лермонтова накладывает некоторую ответственность на тебя как художника и человека. Он не прощал себе и другим «негамбургский» подход к жизни. Надо все время предъявлять себе этот счет. Быть верным самому себе. Вот завет Лермонтова, который я слышу в его стихах и прозе. Того же хочу пожелать всем молодым и дерзким.Светлана Размыслович:
Еще с главной сцены в «Тарханах» на вручении диплома лауреата я сказала, что для меня Лермонтовская премия – не столько признание, сколько ответственность. За каждое свое слово, за каждый смысл и даже – за каждую паузу. Внимание, которое поэт притягивает к себе своим откровением, сила воздействия на слушателя и читателя, вера человека, в слово не позволяют поэту лгать и лицемерить, не позволяют халтурить и падать духом, уходить в тень и покой от битвы, от сомнений – и от той бури, о которой писал Михаил Юрьевич. Поэтому мое творчество стало еще более ответственным и решительным.А главный завет следующему поколению творческих людей – это верность. Своему слову, как своей земле, и земле – как слову. Это – любовь к Отечеству, в понятие которой каждый включает для себя наиболее важную для себя стезю. Я об этом написала так:
В СОЛДАТЫ
И снова сыпят по нам проклятья –
Как сотни «Градов» – по городам.
Я содрогаюсь: «Ужели, братья?» –
Не мне отмщенье, но «Аз воздам».
Зловещий пафос громит людское,
Срезая купол у древней «Ять».
Я затихаю: «Прошу – покоя!»
И сын приходит меня обнять.
Речей проигранные сраженья –
В тиши зловещей – нам не уснуть,
Я умоляю: «Прошу – прозренья!»
И жизнь указывает мне путь.
Когда взогретые циферблаты
Не могут с веснами совладать –
Я обращаюсь: «Прошу – в солдаты!»,
И Бог записывает: «Принять!»
И выдаст время калибр смертельный
Прицельным рифмам – держи ровней!
Я зажимаю – как крест нательный –
Родную землю – в строке своей...
Марианна Дударева:
Быть лауреатом премии Михаила Юрьевича Лермонтова – возложить на свои плечи двойную ответственность за слова, которыми ты засеваешь поле русской культуры. Завет молодым, которые идут по лермонтовскому следу, один: не убояться тьмы и лжи, которая исходит от врагов русской культуры, не прятать по карманам честное поэтическое слово, утверждая добродетели на земле.Марина Танцырева:
Знаете, когда нам вручали Премию имени М.Ю. Лермонтова, я в первую очередь почувствовала не гордость, а некий испуг. Детский журнал. Да, литературный, да, настоящий, качественный, добрый и умный. Но награда, носящая имя Лермонтова, – это не просто признание наших заслуг, это наше официальное прикосновение к сердцу русской литературы. В тот момент я поняла, что теперь мы несем ответственность за наше издание лично перед Михаилом Юрьевичем. Масштаб задач, если честно, не изменился, он был огромным с самого первого номера. Но если раньше мы просто делали хороший детский журнал, то теперь должны помнить, что «Чердобряк» – это живые нити, которые связывают нас с прошлым и тянутся в будущее. Порвать их легко, а вот восстановить почти невозможно. Поэтому после Премии я стала еще строже относиться к тому, что мы публикуем. Только честность, только красота, только любовь к родному языку.Если выбрать одно главное наставление Михаила Юрьевича, художественное или человеческое, я бы сказала так: живая душа важнее совершенной формы. Лермонтов всю жизнь искал ту самую живую душу, которая есть в каждом человеке, но которую так легко заглушить суетой, ложью, желанием понравиться. Он писал: «Есть речи – значенье темно иль ничтожно, но им без волненья внимать невозможно». Вот это и есть завет молодым деятелям искусства: не гонитесь за внешним блеском, не старайтесь быть как все, не бойтесь быть непонятыми. Ищите ту правду, которая живет в вас самих, и тогда она отзовется в других. Создавайте свой собственный «Чердобряк» в близкой вам форме, даже если остальные поначалу не будут понимать, что это такое и зачем оно нужно.
Не должно быть формы ради формы, форма должна создаваться ради смысла. Лермонтов умел быть изящным, но его изящество всегда служило главному – прорыву к истине о человеке. Молодым поэтам, художникам, музыкантам я бы пожелала: читайте Лермонтова не как школьную программу, а как живое слово. Настоящий творец не тот, кто красиво говорит, а тот, кто говорит и делает правду, даже если она не всем нравится. Только тогда искусство становится нужным и переживает века.
Для меня лично завет Лермонтова – это еще и завет не изменять себе. Михаил Юрьевич ушел очень рано, но успел сказать так много, потому что ни одного слова не написал для галочки. Каждая строка была выстрадана. Вот и мы в «Чердобряке» стараемся, чтобы каждая публикация была выстрадана – не в смысле мучительной работы, а в смысле любви и внимания. Потому что детям нельзя врать, дети чувствуют фальшь мгновенно. И если мы хотим, чтобы они выросли людьми с живой душой, мы должны сами оставаться такими несмотря ни на что.