Писатель А.В. Дружинин, высоко ценивший М.Ю. Лермонтова и имевший возможность беседовать с людьми, хорошо его знавшими, свидетельствовал, что поэт был истинно предан малому числу своих друзей и в обращении с ними был полон женской деликатности и юношеской горячности. «Оттого-то до сих пор в отдаленных краях России вы еще встретите людей, которые говорят о нем со слезами на глазах и хранят вещи, ему принадлежавшие, более, чем драгоценность», – писал он в журнальной статье в 1860 году.
Именно такими близкими друзьями поэта стали члены семьи Н.М. Карамзина. Он был буквально очарован не только их сердечностью и доброжелательностью, но и высокими духовными интересами. Особым доверием пользовалась Софья Николаевна, старшая дочь знаменитого историка.
У нее было прекрасное образование, она разбиралась в русской и европейской литературе, но более всего поэт ценил в ней искренность, душевную простоту и непосредственность. По свидетельствам современников, эта незаурядная женщина обладала редким «притягательным талисманом» и «совершенно организаторским гением», которые помогли ей стать вдохновенной руководительницей и душою лучшего литературного салона Петербурга, который существовал в доме ее знаменитого отца.
На приемах у Карамзиных никогда не играли в карты и говорили только по-русски. Это был «истинный оазис сердечного радушия и гостеприимства, литературных и умственных интересов», который притягивал поэтов, писателей и музыкантов.
Неудивительно, что в этой дружной семье М.Ю. Лермонтов нашел понимание и дружеское участие. Здесь «смирялась души его тревога» и он чувствовал себя в родном доме.
О «некоем господине Лермонтове, гусарском офицере», С.Н. Карамзина впервые услышала после трагической дуэли А.С. Пушкина. Стихотворение «Смерть поэта» она отправила брату Андрею за границу с припиской: «прекрасные стихи…в них так много правды и чувства».
Их личное знакомство состоялось осенью 1838 года, когда поэт вернулся из первой кавказской ссылки. Лермонтов был представлен вдове и детям Н.М. Карамзина на их даче в Царском Селе. В тот же вечер Софья Николаевна писала сестре, с каким удовольствием она «вальсировала с Лермонтовым» и пригласила принять участие в празднике в дворцовом манеже. Поэт согласился и начал активно участвовать в репетициях. Но это событие прошло без него: за легкомысленное появление на разводе с детской игрушечной саблей, он был посажен под арест.
Царское село. Дом Карамзина.
А.И. Мищенко. 1973
Бумага, гравюра
Из фондовой коллекции музея-заповедника «Тарханы»
С.Н. Карамзина к тому времени уже достигла «бальзаковского возраста», но не ощущала бремени прожитых лет. Ее неистощимое жизнелюбие заражало окружающих. А.Ф. Тютчева, дочь известного поэта, отмечала, что среди гостей хозяйка салона порхала «подобно пчелке», никого не оставляя без внимания и умело направляла разговоры «на предметы исключительно интересные».
В доме Карамзиной Лермонтов бывал часто и не только по вечерам. Его визитов ждали и искренне радовались. В этой дружеской атмосфере поэт делился написанным и обсуждал творческие планы. Здесь он читал новые стихи, главы из романа «Герой нашего времени» и поэму «Демон», о которой Карамзина сообщила сестре: «Ты скажешь, что название избитое, но сюжет, однако, новый, он полон свежести и прекрасной поэзии. Поистине блестящая звезда восходит на нашем ныне столь бледном и тусклом литературном небосклоне».
Иллюстрация к поэме М.Ю. Лермонтова «Демон». Пляска Тамары
Неизвестный автор. XIX век
Цветная фотолитография, бумага
Из фондовой коллекции музея-заповедника «Тарханы»
Мнением друга Лермонтов дорожил. О доверии читательскому вкусу Софьи Николаевны свидетельствует такой эпизод. По ее просьбе поэт написал посвящение в альбом и просил порвать, если не понравятся. В присутствии автора Карамзина вырвала лист из альбома и выбросила. Лермонтов, с непринужденной улыбкой сказал, что благодарен ей за суровый приговор и сжег разорванный лист. Какое именно стихотворение постигло эту печальную участь, неизвестно, но благодаря требовательности хозяйки альбома, в нем появилось другое посвящение, которое поэт написал в тот же вечер:
Любил и я в былые годы,
В невинности души моей,
И бури шумные природы,
И бури тайные страстей.
Но красоты их безобразной
Я скоро таинство постиг,
И мне наскучил их несвязный
И оглушающий язык.
Люблю я больше год от году,
Желаньям мирным дав простор,
Поутру ясную погоду,
Под вечер тихий разговор,
Люблю я парадоксы ваши,`
И ха-ха-ха, и хи-хи-хи,
С<мирновой> штучку, фарсу Саши
И Ишки М<ятлева> стихи...
После гибели Лермонтова Карамзина добилась публикации стихотворения в издании «Русская беседа» и была счастлива восторженной оценке В.Г. Белинского: «Какая простота и глубокость! Оборот мысли, фразы – все пушкинское…».В салоне Софьи Николаевны Лермонтов продолжал бывать до последнего отъезда из Петербурга. В апреле 1841 года у Карамзиных друзья устроили поэту прощальный вечер. Растроганный вниманием к себе, он, стоя у окна и глядя на тучи, проплывающие над Летним садом, написал стихотворение «Тучки небесные, вечные странники!..» и прочел собравшимся.Прощание было самым задушевным. Растроганная Софья Николаевна подарила на счастье кольцо. Лермонтов с благодарностью принял, но оно вскоре выпало из его рук. Найти его так никому и не удалось.С дороги Лермонтов писал Карамзиной: «Пожелайте мне счастья и легкого ранения, это все, что только можно мне пожелать». Это письмо было последним к друзьям в Петербург.