Одной из форм культурной жизни русского общества на рубеже XVIII – XIX веков были салоны. Будущий министр просвещения С.С. Уваров характеризовал их так:
Частные, так сказать, домашние общества, состоящие из людей, соединенных между собой свободным призванием и личными талантами … имели и имеют не только у нас, но и повсюду, ощутительное, хотя некоторым образом невидимое влияние на современников.
Выражение «выезжать в свет» означало и посещение салонов, где были определены дни и часы посещения. У Карамзиной принимали каждый вечер, у Елагиной – по воскресеньям, у Одоевских – по субботам… В салоне могло собираться от восьми-десяти до нескольких десятков человек. Каждый выбирал для себя интересное и приятное общество.
Для завсегдатаев салонов важно было общение, ни на что не претендующее и не преследующее никаких практических целей. Можно было услышать серьезные интеллектуальные разговоры о политике, искусстве, обсуждение светских новостей и литературных новинок, иногда даже «жужжание» сплетен о знаменитостях и общих знакомых.
В салонном общении развивался русский литературный язык, постепенно делавшийся языком общения всех грамотных людей XIX века. В беседах о литературе и искусстве «вырабатывались критические суждения, формировался художественный вкус, создавались и поддерживались писательские репутации». Традиции культуры человеческого общения благотворно повлияли на формирующуюся российскую интеллигенцию.
Особый характер был у салонов, душой которых была женщина, умеющая определять состав завсегдатаев, задавать стиль общения и направление беседы. Именно в эпоху «золотого века» в России появляется целый ряд блистательных женщин, оказавших решающее влияние на расцвет салонной культуры.
Необычным был петербургский салон Карамзиных, который просуществовал около двух десятилетий, не изменяя характера, сохраняя «традиции остроумной беседы и умственных интересов». Что же стало причиной притягательности салона, расположенного на набережной реки Фонтанки, где каждую неделю собиралось около пятнадцати гостей в будние дни и до шестидесяти – в выходные? Конечно же, хозяйка. Она сыграла важную роль в судьбах известных людей: вернула к полноценной жизни российского историка Н.М. Карамзина, окружила материнской заботой молодых поэтов А.С. Пушкина и М.Ю. Лермонтова.
Екатерина Андреевна Карамзина (урожденная Колыванова) – внебрачная дочь князя А.И. Вяземского и графини Е.К. Сиверс, единокровная сестра поэта П.А. Вяземского. С юных лет воспитывалась в семье тетки, княгини Е.А. Оболенской. Внешность девушки была очаровательна: высокая, белокожая, с тонкими, правильными чертами лица, плавными движениями, величественной походкой. О необыкновенной красоте молодой Екатерины писал Ф.Ф. Вигель: «Если бы в голове язычника Фидиаса могла блеснуть христианская мысль, и он захотел бы изваять Мадонну, то, конечно, дал бы ей черты Карамзиной в молодости».
Но за красотой скрывался холодный, практический ум и твердый характер. Сделать хорошую партию девушке помогло бы лишь только чудо. И оно произошло! Ей посчастливилось встретиться с историком Карамзиным. Николай Михайлович овдовел спустя год счастливой семейной жизни, оставшись с маленькой дочкой на руках. Супруг решил поставить крест на личной жизни и сосредоточиться на службе Отечеству, пытаясь найти исцеление в работе. Но однажды он обратил внимание на Екатерину. Его заинтересовала не только привлекательная внешность красавицы, но и пытливость ума, независимость суждений, глубокий интерес к истории и литературе. Карамзин почувствовал, что «оживает».
Неожиданный брак между Николаем и Екатериной наделал в светском обществе много шума, но оказался счастливым. Супруги стали жить одну жизнь на двоих, решив не расставаться друг с другом надолго. Николай Михайлович признавался: «Должен лишь благодарить Провидение за мое теперешнее положение, в котором мне почти нечего желать. Милая и нежная супруга – настоящее сокровище в этом мире». Екатерина Андреевна стала правой рукой мужа: выполняла разные поручения, помогала в работе над книгами, давала дельные советы, создавала комфорт и душевную обстановку, в которой хотелось творить. В счастливом браке появилось девять детей, и стало понятно, что лучшей матери просто не может быть.
Когда император Александр I поручил Карамзину писать Историю государства Российского, Екатерина стала главной помощницей мужа: отбирала, систематизировала и анализировала факты, делала правки, переписывала главы набело. Но едва начав работу над двенадцатым томом, Николай Михайлович умер. Общественность все-таки увидела это издание, благодаря стараниям любящей супруги.
Друзья Карамзина – поэты, ученые, историки – часто навещали Екатерину Андреевну. Со временем ее дом превратился в литературный салон, быстро завоевавший популярность в светских кругах. Граф В.А. Соллогуб вспоминал:
Самой остроумной и ученой гостиной в Петербурге была, разумеется, гостиная госпожи Карамзиной, вдовы известного историка. Здесь <…> царствовал элемент чисто литературный, хотя и бывало много людей светских. Все, что было известного и талантливого в столице, каждый вечер собиралось у Карамзиных; приемы отличались самой радушной простотой; дамы приезжали в самых простых платьях, на мужчинах фраки были цветные, и то потому, что тогда другой одежды не носили.
Хозяйка салона, «женщина умная, характера твердого и всегда ровного», принимала гостей с истинной теплотой и широтой русской души: «Угощение состояло из очень крепкого чая с очень густыми сливками и хлеба с очень свежим маслом». Вечера в «большой красной гостиной» длились до поздних часов ночи.
Салон Карамзиных был единственным местом, где не играли в карты и говорили по-русски, чтобы показать гордость за свою страну, владеющую «великим, могучим, правдивым и свободным русским языком».
Здесь душевное тепло и заботу получил А.С. Пушкин, имеющий неосторожность влюбиться в Екатерину Андреевну, несмотря на разницу в девятнадцать лет. Супруги Карамзины устроили «родительскую выволочку» незадачливому влюбленному, который сначала обиделся, а потом успокоился и стал желанным гостем в их доме. А.О. Смирнова-Россет отмечала: «Я наблюдала за его обращением с Карамзиной: это не только простая почтительность к женщине уже старой – это нечто более ласковое. Он чрезвычайно почтителен с княгиней Вяземской, с мадам Хитрово, но его обращение к Карамзиной совсем не то…». К Екатерине Андреевне Пушкин обращался и перед свадьбой за благословением и в последние минуты своей жизни с просьбой: «Перекрестите еще».
А.С. Пушкин
С портрета В.А. Тропинина. 1913 год
Бумага, фото-тинто-гравюра
Из фондовой коллекции музея-заповедника «Тарханы»
Пройдет немного времени, и в салоне Карамзиной появится поэт с мятежной душой – М.Ю. Лермонтов. В этом доме Михаил Юрьевич проводил много времени: писал стихи, эпиграммы, читал свои произведения, участвовал в домашних спектаклях и длительных прогулках.
Участие Лермонтова в домашнем спектакле из двух водевилей и конной карусели в сентябре 1838 года не состоялось из-за очередной его гусарской шалости, когда на одном из военных парадов он появился с очень короткой, не по уставу, саблей.
Конная карусель в музее-заповеднике «Тарханы»
В узком кругу друзей у Карамзиных в октябре 1838 года Лермонтов прочитает VI редакцию «Демона». Об этом Софья Николаевна Карамзина сообщала сестре в письме:
В субботу мы получили большое удовольствие – слушали Лермонтова (он у нас обедал), который читал свою поэму «Демон». Ты скажешь, что название избитое, но сюжет, однако, новый, он полон свежести и прекрасной поэзии. Поистине блестящая звезда восходит на нашем ныне столь бледном и тусклом литературном небосклоне.
Из-за цензурных запретов произведение долгое время не допускалось к печати и распространялось в списках. Первое полное издание появилось в Германии (г. Карлсруэ) в 1856 году при помощи А.И. Философова, двоюродного дяди Лермонтова по жене Анне Григорьевне (урожденной Столыпиной).
М.Ю. Лермонтов. Демон
Берлин. 1856 год
Печать типографская, бумага
Из фондовой коллекции музея-заповедника «Тарханы»
Список поэмы «Демон»
1841 год
Бумага, чернила, рукопись
Из фондовой коллекции музея-заповедника «Тарханы»
У Карамзиных в 1839 году Лермонтов читал отрывок из «Героя нашего времени» (предположительно, повесть «Фаталист»).
В мае 1840 года друзья и приятели Лермонтова устроили у Карамзиных для него прощальный вечер. «Растроганный вниманием к себе и непритворною любовью избранного кружка» поэт, стоя у окна и глядя на тучи, написал стихотворение «Тучки небесные, вечные странники». Только что набросанное произведение Михаил Юрьевич прочел перед собравшимися, его глаза «были влажные от слез».
Овальное окно в бывшем доме Карамзиных, стоя у которого Лермонтов написал стихотворение «Тучки небесные»
В.К. Куинджи. 1973 год
Диапозитив
Из фондовой коллекции музея-заповедника «Тарханы»
Вечером 12 апреля 1841 года у Карамзиных провожали Лермонтова, который «снова едет на Кавказ по миновании срока отпуска своего».
Карамзины несколько раз меняли место жительства, но обстановка их приемов оставалась неизменной: в центре гостиной располагался овальный стол с большим самоваром, за которым Екатерина Андреевна и Софья Николаевна разливали чай и угощали тонкими тартинками из хлеба с маслом.
После смерти Екатерины Андреевны в 1851 году дом опустел. Но в памяти останутся строки из «Евгения Онегина», посвященные ей и ее салону:
Чуждались щегольства речей
И щекотливости мещанской
Журнальных чопорных судей.
Хозяйкой светской и свободной
Был принят слог простонародный,
И не пугал ее ушей
Живою странностью своей.