«Карамзин, истории граф...»

такую запись сделал однажды в книге гостей дворовый человек при переписывании титула Николая Михайловича Карамзина «историограф». Его имя прочно вошло в российское сознание в связи с монументальным трудом «История государства Российского». Написанная в начале XIX века, она и сегодня оценивается как простое и понятное пособие для изучающих отечественную историю.
   До 40 лет Н.М. Карамзин считал датой своего рождения 1 декабря 1765 года, а в автобиографии, написанной к 1806 году, указал 1 декабря 1766 года. Этого варианта он придерживался всю оставшуюся жизнь. Его биограф М.П. Погодин отмечал: «Странное соединение явлений: тысячи событий по временам и местам исследовал и определил с точностью историограф, а о времени и месте своего рождения оставил нас если и не в неизвестности, то, по крайней мере, в сомнении!». Скончался Михаил Николаевич в 1826 году. Две памятные даты – 260 лет с момента рождения и 200 с момента смерти – выпали на 2026 год, что стало замечательным поводом напомнить о незаурядной личности великого россиянина и узнать, чем ему обязаны отечественная история, публицистика, русский язык, литература и ... М.Ю. Лермонтов.
   Карамзину шёл тридцать седьмой год, когда он на пике славы принял судьбоносное решение оставить литературные занятия, чтобы всерьёз заняться изучением родной истории... Известный писатель и публицист, автор знаменитых «Писем русского путешественника» и повести «Бедная Лиза», 31 октября 1803 года неожиданно для всех принимает назначение надворным советником и пожалованное императором Александром I звание историографа. С этого времени, получив доступ к государственным архивам и библиотекам, Карамзин в буквальном смысле «постригается в историка» и сообщает брату в письме о своём заветном желании: «Хотелось бы мне приняться за труд важнейший: за русскую историю, чтобы оставить по себе Отечеству недурный монумент».

«...он спас Россию от нашествия забвения»

Мечта осуществилась. Через тринадцать лет напряженного труда, к 1816 году, автором были подготовлены первые восемь томов «Истории государства Российского». Издание профинансировал сам император, задействовав сразу несколько типографий  – военную, сенатскую и медицинскую – и распорядился распространить его во всех министерствах и посольствах.

Огромный по тем временам трехтысячный тираж раскупили меньше, чем за месяц. «История...» произвела на современников ошеломляющее действие и спровоцировала всплеск национального самосознания. Равнодушных не было. Её читали в Москве, Петербурге и в провинции. По воспоминанию А. Дельвига, «при появлении первых томов истории нельзя было пробраться в ту комнату, где она продавалась». Об успехе издания свидетельствовал и А.С. Пушкин: «Все, даже светские женщины, бросились читать историю своего отечества, дотоле им неизвестную. Она была для них новым открытием. Древняя история, казалось, найдена Карамзиным, как Америка  – Коломбом». Через несколько лет в эпиграфе драмы «Борис Годунов» поэт отметит: «Драгоценной для россиян памяти Николая Михайловича Карамзина сей труд, гением его вдохновленный, с благоговением и благодарностью посвящает Александр Пушкин». Более того, знаменитый автор романа в стихах «Евгений Онегин» был убеждён в том, что историю следует преподавать только по Карамзину и оценил знаменитое произведение не просто трудом историка, но и подвигом честного человека.
   Читали «Историю...» и в Пензе... Давний политический оппонент Карамзина, реформатор М.М. Сперанский, писал своему другу А.А. Столыпину 5 марта 1818 года: «Весьма благодарен вам за „Историю“ Карамзина. Что бы ни говорили ваши либеральные врали, а „История“ сия ставит его наряду с первейшими писателями в Европе». Адресат письма – никто иной, как родной брат бабушки Лермонтова Елизаветы Алексеевны Арсеньевой, Аркадий Столыпин, который, судя по письму, как раз и снабдил Сперанского изданием. Основатель русской юриспруденции в ту пору занимал пост губернатора в Пензе, был в дружбе с хозяйкой тарханского имения, а, значит, мог поделиться своими восторгами и с ней.
   Немногим позже монументальный труд историка будет полезен и внучатому племяннику Столыпина, Михаилу Лермонтову: в наброске о Мстиславе, в поэме «Последний сын вольности» и «Песне про...купца Калашникова» им будут использованы факты и эпизоды из «Истории государства Российского».
   Начиная с августа 1838 года, М.Ю. Лермонтов становится другом семьи историографа, и несмотря на то, что к этому времени Николая Михайловича уже не было в живых, его имя часто звучало в стенах их гостеприимного петербургского дома.

Из истории рода

Известная мемуаристка Е.П. Янькова рассказывала: «Карамзины – симбирские старинные дворяне, но совсем неизвестные, пока не прославился написавший Русскую историю. Они безвыездно жили в своей провинции, и про них не было слышно».
   В 1725 году Егор Петрович Карамзин, дед историографа, имел во владении два села в Симбирском уезде – Карамзино и Алексеевку. Его сына, Михаила Егоровича, судьба занесла в места малозаселенные – между Бузулуком и Бугурусланом в десяти верстах от проезжего тракта. Основанное им имение получило имя Михайловка, куда отец историка «езжал из своей симбирской деревни хозяйствовать и охотиться». От его брака с Екатерины Петровной, урожденной Пазухиной, и появился на свет Николай Михайлович.
   О месте появления на свет будущего историка до сих пор ведутся научные дискуссии. Для целей данной статьи важнее, что его гений украсил своим рождением землю Российскую...
   Когда Николаю было около трёх лет, не стало его матери. Уже взрослым, в 1793, году он напишет:

Невольно вспоминаются здесь и строки М.Ю. Лермонтова из поэмы «Сашка», который так же, как и Карамзин, лишился матушки в малолетнем возрасте:

Историю семьи и ранних лет жизни Николай Михайлович отобразил в повести «Рыцарь нашего времени», которая останется неоконченной... Это едва ли не первое произведение отечественной литературы о детстве и пробуждении человеческой личности. И, конечно, источник биографических сведений об авторе.

Рыцарь нашего времени

Вероятно, так же, как и главного героя повести «Рыцарь нашего времени», Леона, грамоте Карамзина учил сельский дьячок по часослову и «не мог нахвалиться его понятием». Первой же светской книгой будущего историографа стали басни Эзопа. Леон-Николай констатировал, что «во всю жизнь свою...часто, видя глупости людей, жалел, что они не имеют благоразумия скотов Эзоповых».
   В молодом возрасте Карамзин с упоением читал на немецком, увлекался Шекспиром и сделал первый перевод его трагедии «Юлий Цезарь» на русский язык (1787 год), освоил греческий и читал Гомера, Павсания, Лукиана в подлинниках. Интересно, что, зная несколько иностранных языков, и также увлекаясь великим классиком английской драматургии Шекспиром, М.Ю. Лермонтов в раннем детстве отверг уроки греческого, для коих в Тарханах был принят соответствующий педагог.
   В круг чтения будущего историка попали и романы из «желтого шкапа, в котором хранилась библиотека его матери». В 1802 году в статье «О книжной торговле» о романах он писал: «самые посредственные,  – даже без всякого таланта писанные, способствуют некоторым образом просвещению». «Дурные люди романов не читают», – утверждал он.
   Нет никакого сомнения, что в тарханском доме тоже была своя «дамская» библиотека. Лермонтов не оставил оценок данного вида литературного чтения, но однажды иронично заметил в письме к приятельнице А.М. Верещагиной: «Теперь я не пишу романов – я их делаю». Впереди была эпоха великих романов...
   Н.М. Карамзин – представитель русского сентиментализма, а первым русским сентиментальным произведением считается его повесть «Евгений и Юлия». Напомним, что само слово «сентиментализм» (от французского sentiment – чувство, ощущение, эмоция) связано с основным творческим методом данного литературного направления, которое во главу угла ставит сенсуалистическую философию английского ученого Локка, объявившего отправной точкой познания ощущения. В те годы интерес к человеку и антропологическим концепциям был очень широким. В России сентиментализм зародился в 60-е годы, но лучшие его произведения  – «Путешествие из Петербурга в Москву» Радищева, «Письма русского путешественника» и повести Карамзина – относятся к последнему десятилетию XVIII века.
    Ярким произведением сентиментальной литературы является «Бедная Лиза», которая с большой долей вероятности могла быть и в библиотеке бабушки поэта Е.А. Арсеньевой. Современники приняли повесть, как новаторство: «Русская публика, привыкшая в старых романах к утешительным развязкам в виде свадеб, поверившая, что добродетель всегда награждается, а порок наказывается, впервые в этой повести встретилась с горькой правдой жизни».
   Повесть «Рыцарь нашего времени», во вступлении к которой автор поведал читателям, что расскажет им «романическую историю одного приятеля», Карамзин начал создавать в начале царствования Александра I. Она останется незаконченной, но определит литературные перспективы, которые будут реализованы А.С. Пушкиным в романе в стихах «Евгений Онегин», М.Ю. Лермонтовым в первом русском психологическом романе «Герой нашего времени», Н.В. Гоголем в повести «Мертвые души».

«Меня не будет, но память моя не совсем охладеет в мире»...

Известный литературовед Ю.М. Лотман в своей книге «Сотворение Карамзина» отметил: «Карамзин был современником великих исторических событий: первые его сознательные впечатления были связаны с восстанием Пугачева, предсмертные размышления – с 14 декабря 1825 года». Его заслуги перед Отечеством сложно переоценить. Перечислим лишь некоторые из них.
    Карамзин внёс свой вклад в развитие русской журналистики. Он стал основателем периодических изданий «Московский журнал», «Вестник Европы» (его традиции были продолжены в издании, выходившем вплоть до 1918 года!!!), литературные альманахи «Аглая», «Аониды» и «Пантеон иностранной словесности», принимал активное участие в работе газеты «Московские ведомости», выпуская рубрику «Смесь».

Московский журнал

В главном труде своей жизни историограф ввёл в научный оборот более 40 русских летописных источников и изучил многие ныне утраченные документы. Он открыл современникам «Хождение за три моря» Афанасия Никитина в рукописи XVI века и  «Слово о полку Игореве». К обнаруженным им источникам относится и знаменитая Ипатьевская летопись.
   Николай Михайлович стал первым использовать букву Ё и решительно повлиял на развитие русского литературного языка. Он ввёл в повседневную речь давно ставшие привычными «впечатление», «влюблённость», «влияние», «сцена», «эпоха», «гармония», «катастрофа», «будущность», «утончённость»,  «человечность», «ответственность», «подозрительность», «моральный»,  «эстетический», «трогательный», «занимательный».
   Карамзин и Лермонтов, если бы их встреча могла состояться, обязательно оценили ли бы друг в друге свойственный обоим талант к афористичности. Приведем некоторые из шедевров:

Волею судьбы последние размышления Карамзина были связаны с восстанием декабристов 14 декабря 1825 года. Через несколько дней после случившейся трагедии, участниками которой стали многие его знакомые, историк записал: «Заблуждения и преступления этих молодых людей суть заблуждения и преступления нашего века». Николай Михайлович и сам стал жертвой событий на Сенатской площади. В тот роковой день автор «Истории государства Российского» сильно простудился и 22 мая 1826 года ушел из жизни, не успев закончить своё историческое повествование так, как ему хотелось началом правления дома Романовых, оно оборвалось событиями 1614 – 1612 годов...