Память о героизме защитников Отечества не перестает волновать потомков на протяжении многих веков. Известный историк Закавказья и Кавказа А. Берже писал в одной из своих работ:
В летописях русского владычества на Кавказе есть события, которые прошли будто не замеченными несмотря на несомненную историческую их важность и значение. К таким событиям относится, между прочим, поездка императора Николая на Кавказ, предпринятая ровно 115 лет спустя после похода Петра Великого в Дагестан… завершилось путешествие государя по Кавказу, заранее известное в Европе, несколько ближе познакомившее его с этой отдаленной окраиной его империи и имевшее ближайшим последствием отозвание барона Розена и назначение на его место генерал-адъютанта Евгения Александровича Головина.
Происходил будущий генерал-адъютант из дворян Смоленской губернии. Представители старинного боярского рода являлись ближайшими сподвижниками Петра I. В 1782 году он появился на свет в семье Александра Ивановича Головина и его жены Екатерины Ивановны, урожденной Вельяминовой, проживавших в селе Купрово. По словам современников, Е.А. Головин был умным, хорошо образованным человеком, знал французский и немецкий языки, с замечательной точностью и силой по-русски писал и говорил. Воспитанник Благородного пансиона продолжил образование в Императорском Московском университете, после окончания которого решил стать военным, поступив на службу подпрапорщиком в лейб-гвардии Преображенский полк.
Офицер лейб-гвардии Преображенского полка
Й.К. Стадлер. 1810 годы
Гравюра, бумага, раскраска акварелью
Из фондовой коллекции музея-заповедника «Тарханы»
В 1801 году Е.А. Головин был переведен в Фанагорийский гренадерский полк, получил ранение в Аустерлицком сражении, и за храбрость его наградили орденом святой Анны IV степени, в 1812 году он стал командиром этого полка.
Наполелон при Аустерлице
Эмиль Руарг. 1850-е годы
Картон, гравюра
Из фондовой коллекции музея-заповедника «Тарханы»
Вместе с полком отличился в бою под Шевардином. При Бородине фанагорийские гренадеры участвовали в ожесточенных боях в районе деревни Семеновская. Сохранилось воспоминание одного из ветеранов:
…командир фанагорийцев, желая воодушевить и еще раз двинуть вперед своих людей, схватил из рук раненого знаменщика знамя 1-го батальона, метнул его в самую середину наступающих врагов и, крикнув: «Наше знамя у французов!», – бросился вперед. С глухим яростным «ура» кинулись за ним фанагорийцы, и завязался страшный рукопашный бой. Французы уже владели знаменем, наши ухватили за полотно, переломили древко и отняли знамя. В это время подоспела дивизия Коновницына, и французы, оставив груды тел, были прогнаны с флешей.
В 1821 году Е.А. Головин стал командиром Лейб-гвардии Егерского полка. 14 декабря 1825 года он принял участие в подавлении восстания на Сенатской площади, за что на следующий день был произведен в генерал-адъютанты, а затем за отличие по службе – в генерал-лейтенанты и получил личное одобрение Николая I.
Петербург. Сенатская площадь и памятник Петру Великому
Андре Дюранд. 1842 год
Бумага, раскрашенная литография
Из фондовой коллекции музея-заповедника «Тарханы»
Николай I
П.С. Смирнов. Первая половина XIX века
Бумага, литография
Из фондовой коллекции музея-заповедника «Тарханы»
Во время русско-турецкой войны 1828 – 1829 годов Е.А. Головин был участником многих сражений. Был назначен комендантом Варны. Проявил незаурядное мужество и непоколебимость при вспышке эпидемии чумы. Солдаты, боясь заразиться, отказывались выносить трупы, тогда он сам надел парадный мундир и с тремя охотниками вынес первый труп. Его примеру последовали другие, таким образом, была организована команда по выносу трупов на кладбище.
Будучи человеком работоспособным, целеустремленным и основательным, после своего назначения на Кавказ он три месяца провел в петербургских архивах, изучая положение дел края. В Тифлис Головин прибыл 19 марта 1838 года.
Тифлис
Неизвестный автор. XIX век
Бумага, гравюра
Из фондовой коллекции музея-заповедника «Тарханы»
Первый год пребывания в новой должности Головин посвятил укреплению Черноморского побережья Кавказа и Военно-Грузинской дороги. «Осмотр береговой линии указал, – вспоминал он, – что Суджукская бухта, при устье реки Цемеса, представляет безопасный и со всех сторон закрытый рейд. Вследствие представления о том Государю Императору, Его Величество Высочайше повелел соизволить устроить там крепость, военный порт и адмиралтейство для крейсирующей эскадры у восточного берега Черного моря. Основание этой крепости, названной Новороссийском, положено в том же году построением одного форта и блокгауза». Так была заложена крепость Новороссийск, возведены укрепления в устьях рек Туапсе и Сочи, получившие название Вельяминовское и Навагинское.
В качестве командующего Отдельным Кавказским корпусом и главноуправляющего гражданской частью в Грузии, Армении и Кавказской области ему предстояло решить огромное количество задач, среди которых одной из существенных было усмирение отрядов Шамиля. Имам, как следует из сообщения Е.А. Головина военному министру, в тот период деятельно занимался «распространением прежнего своего шариата, посылая приверженцев своих к разным Дагестанским обществам», причем «некоторые из сих обществ собираются для совещания и готовятся к враждебным против нас действиям».
Он предлагал устроить дороги по шести направлениям в Дагестане, снабдить их гарнизонами и посылать по ним воинские отряды для содержания населения «в повиновении».
Весной 1839 года были предприняты наступательные действия двух отрядов. Один их них – Чеченский под начальством генерал-лейтенанта П.Х. Граббе. Вторым, наступавшим на Дагестан, командовал сам Головин. Разгромив горцев на Аджиахурских высотах и заняв селение Ахты, Головин готовился двигаться дальше. Но лезгинские общества покорились и присягнули на верноподданство. В те дни среди солдат была популярна песня:
С нами слава и победы верный сын,
И отец, и командир наш Головин.
Мы не рекруты, родимый! Ах не раз
Трепетал уж перед нами весь Кавказ.
Дагестан. Пейзаж с горным ручьем
В. Кнолль. 1860 – 1870 годы
Холст, масло
Из фондовой коллекции музея-заповедника «Тарханы»
Судьба сосланного на Кавказ Лермонтова тесно переплелась с трагическими событиями этой войны. В письме другу А.А. Лопухину в июне 1840 года поэт писал: «…я еду в действующий отряд, на левый фланг, в Чечню брать пророка Шамиля, которого, надеюсь, не возьму, а если возьму, то постараюсь прислать к тебе по пересылке. Такая каналья этот пророк». За год до второй кавказской ссылки поэта состоялась знаменитая осада Ахульго, которая была резиденцией имама. Как профессиональный военный, Головин заметил, что Шамиль и его ополчение максимально используют местность, легко маневрируют, уходят от русской артиллерии, совершают внезапные нападения и быстро отходят. При такой тактике горцев Головин стремился загнать Шамиля в условия осадного боя, когда в полной мере можно было воспользоваться важным преимуществом – артиллерией. После кровопролитного штурма Ахульго был взят, но Шамилю в последний момент удалось с несколькими оставшимися в живых защитниками бежать в Чечню.
Шамиль
К. Зотта. 1840 годы
Бумага, литография
Из фондовой коллекции музея-заповедника «Тарханы»
В полной мере убедиться в этом пришлось и Лермонтову, который так или иначе оказался связан с главными фигурами, ставшими во главе военных действий. Ссыльный поэт был определен в штаб Чеченского отряда Галафеева и потому попал в состав экспедиций в Малую и Большую Чечню, а 11 июля 1840 года стал участником кровопролитного боя на речке Валерик.
Когда в марте 1841 года за участие в экспедиции против горцев М.Ю. Лермонтов был представлен к награждению орденом Владимира 4-й степени, Золотой сабле и обратному переводу в гвардию, Головин снизил награду до ордена Станислава 3-й степени, так как орден Владимира давался лишь тем, у кого уже были ордена. Однако П.А. Клейнмихель (он трижды упоминается в письмах М.Ю. Лермонтова) в предписании от 30 июня 1841 года указал ему на то, что Николай I вообще вычеркнул Лермонтова из списка награжденных.
П.А. Клейнмихель
Шуровский
Бумага, литография
Из фондовой коллекции музея-заповедника «Тарханы»
Но не возможность получить награду или жаркие баталии, о которых впечатлительный юноша слышал еще в детстве, стали итогом этих месяцев. Участвуя в походах против горцев, Лермонтов научился уважать противника, признавая и отмечая его сильные стороны: «Я многому научился у азиатов, и мне хотелось проникнуть в таинства азиатского миросозерцания… Поверьте мне, там на Востоке тайник богатых откровений», – отметил он однажды в беседе с редактором журнала «Отечественные записки» А.А. Краевским.
Итогом военно-административной деятельности Е.А. Головина на Кавказе тоже стало признание необходимости политических способов борьбы, которые основываются не только на военной мощи, но идеологических и экономических методах. 28 августа 1842 года Е.А. Головин сообщал военному министру А.И. Чернышеву:
Не подлежит никакому сомнению, что средства политические, которыми англичане не успели распространить свое владычество в Индии, с такою же пользою могут быть употреблены и здесь. Я всегда был этого мнения; но так как мне не были известны виды правительства нашего в сем отношении, то я до сих пор не упоминал о других мерах кроме тех, кои основаны на силе оружия и властиею же приобретаемой, хотя и считал средства политические всегда возможными.
Между тем, опытный политик не мог сбросить со счетов и внешнее вмешательство:
Неблагонамеренные нам иностранцы распространяли между шапсугами, убыхами и другими ближайшими горскими племенами возмутительные послания и даже доставляли им в значительном количестве порох, железо, серу и другие припасы. Полные надежд на внешнюю помощь, воинственные черкесские племена, соединяясь между собою, готовясь противопоставить всевозможное сопротивление усилиям нашим утвердиться на Черноморском берегу, в то же время угрожали вторжениями своими на Черноморию и Кубанской линии.
За деятельность в Закавказье он был награжден орденом Святого Владимира 1-й степени. В ноябре 1842 года Е.А. Головин был освобожден от всех должностей и стал одним из первых историков Кавказской войны, оставив после себя ряд рукописей и опубликованных сочинений.
Интересно, что Е.А. Головин в период с 19 августа 1841 года по 6 февраля 1842 года был участником официальной переписки по делу о гибели М.Ю. Лермонтова на дуэли, согласившись (с незначительными уточнениями) с ранее высказанным мнением П.Х. Граббе, предусматривавшим более серьезное наказание для участников дуэли, чем то, которое было предписано Николаем I.
Евгений Александрович Головин скончался 22 июня 1858 года в своем имении Купрово. До 1917 года его имя носила главная улица Тбилиси – Головинский проспект (ныне улица Руставели). В настоящее время его портрет находится в Военной галерее Зимнего дворца вместе с портретами других героев Отечественной войны 1812 года.
Почтовая карточка. Тифлис. Головинский проспект
XX век
Бумага, печать типографская
Из фондовой коллекции музея-заповедника «Тарханы»