Павел Иванович Пестель родился в семье московского почт-директора И.Б. Пестеля и его супруги Е.И. фон Крок 5 июля 1793 года. Спустя некоторое время (после воцарения Александра I), отец семейства, Иван Борисович, стал сенатором, а с 1806 года – генерал-губернатором Сибири. Происходили Пестели из немецкого рода, поселившегося в России в конце XVII века, и воплощали все присущие указанной нации черты: расчетливость, бережливость, усердие.
Дети Пестелей получили первоначальное домашнее образование, а в 1805 году вместе с младшим братом Владимиром Павел отправился на учебу сначала в Гамбург, а затем в Дрезден. Там был пройден четырехлетний гимназический курс. С ранних лет Павел Иванович показывал необыкновенную понятливость, здравый смысл, отменные способности, прилежание. Наставники говорили: «другие учатся, а он понимает».
По возвращении в Россию (в Санкт-Петербург) обучался в Пажеском корпусе, который блестяще окончил, за что его имя было занесено на мраморную доску (после казни декабристов она была разбита…). Послужной список выпускника гласил: «Российский, французский, немецкий языки, арифметику, алгебру, геометрию, тригонометрию, физику, артиллерию, фортификацию, географию и историю знает».
Окончив корпус, Павел Иванович поступил в лейб-гвардии Литовский полк, участвовал в Отечественной войне 1812 года, отличился в Бородинском сражении. Сохранилось письмо матери, Е.И. фон Крок, датированное 1812 годом, когда П.И. Пестель впервые отправлялся в армию:
Несмотря на то, что не прошло суток с тех пор, как вы нас покинули, дорогой Павел, нужно все же воспользоваться этой оказией, чтобы еще раз вас благословить и сказать вам, чего стоит материнскому сердцу расстаться с любимым сыном! Да будет с вами Господь! Я тревожусь всякую минуту, чтобы не забыли что-нибудь из ваших вещей. Уже есть забытая ваша чайная ложка, 5 рублей и пр. Во имя Неба, соблюдайте порядок и экономию.
В Бородинском сражении Павел Иванович получил ранение, а затем был награжден золотой шпагой «За храбрость». Вот что писала ему в то время мать, которой ошибочно сообщили о гибели сына:
Слава Богу! Мой милый друг, мы, по крайней мере, теперь избавились от смертельной тревоги! Брат графа Аракчеева сообщил папеньке, что вы были убиты или тяжело ранены. Я не знала этой ужасной новости, но я хорошо видела по лицу и по влажным глазам вашего отца, что он знал больше, чем говорил мне.
В 1813 году поправившийся П.И. Пестель отправляется в военный поход в качестве адъютанта графа Петра Христиановича Витгенштейна. Граф – генерал-фельдмаршал и герой Отечественной войны 1812 года. Как и П.И. Пестель, происходил из немецкого рода и был подданным Российской империи во втором поколении. В этот период будущий декабрист участвует во многих сражениях, за что удостаивается нескольких наград. П.Х. Витгенштейн давал такую характеристику своему подчиненному: «Он на все годится: дай ему командовать армией или сделай каким хочешь министром, он везде будет на своем месте.»
О теплых отношениях начальника и подчиненного говорит тот факт, что в описи вещей впоследствии арестованного Павла Ивановича будет «табакерка с портретом графа Витгенштейна».
В 1816 году Павел Иванович вступил в тайное политическое общество «Союз спасения» и стал создателем его устава. Как известно, целью общества было введение в России конституционной монархии и отмена крепостного права. Всем заговорщикам на момент создания организации было не больше 25 лет. Самым молодым был девятнадцатилетний Сергей Муравьев-Апостол. В 1818 году на смену обществу пришел «Союз благоденствия», и образ государственного устройства, по представлению членов общества, уже должен был быть республиканским. В 1821 году и оно прекратило свое существование.
Все это время П.И. Пестель усердно служит. В 1817 году получает штаб-ротмистра, в 1818 – ротмистра. В 1819 году он был произведен в подполковники с переводом из гвардии в армию. В ноябре 1821 года стал полковником, получив в распоряжение совершенно расстроенный Вятский пехотный полк, и в течение 1822 года привел его в порядок. Сам Александр I, осматривая полк в сентябре 1823 года, выразился: «Превосходно, точно гвардия» и пожаловал П.И. Пестелю 3000 десятин земли.
В 1824 году в Вятский пехотный полк был переведен декабрист Н.И. Лорер. Вот как он описывает первые впечатления от знакомства с П.И. Пестелем:
Пестель П.И.
Неизвестный художник. 1824 г.
Рисунок карандашом
И вот где я в первый раз увидел человека умного, оригинального, игравшего тогда впоследствии большую роль в нашем тайном обществе и бывшего одним из главных деятелей его. Пестель был небольшого роста, брюнет, с черными, беглыми, но приятными глазами. Он и тогда, и теперь, по воспоминании о нем, очень много напоминает мне Наполеона I. На нем был длинный, широкий, армейский сюртук с красным воротником, штаб-офицерскими почерневшими эполетами, лежавшими на плечах более назад, нежели наперед. Сначала он принял меня холодно, но при известии, что я член общества, Пестель улыбнулся и подал мне руку…
Рассказывал Н.И. Лорер и об аскетичном образе жизни нового знакомого:
Освоившись, обжившись в полку, я, проведя с Пестелем почти неразлучно два года до минуты, где нас судьба так жестоко разлучила, – и навсегда, – я узнал его коротко и могу сказать про него, что он был один из замечательнейших людей своего времени. Он жил открыто. Я и штабные полка всегда у него обедали. Квартиру он занимал очень простую – на площади, против экзерциц-гауза, – и во всю длину его немногих комнат тянулись полки с книгами, более политическими, экономическими и вообще ученого содержания и всевозможные конституции…
Интересные воспоминания о П.И. Пестеле оставил Е.П. Оболенский:
3десь нужно обратить внимание на замечательную личность Павла Ивановича Пестеля. Не имев случая сблизиться с ним, я могу только высказать впечатление, им на меня произведенное. Павел Иванович был в то время полковником и начальником Вятскаго пехотнаго полка. Роста небольшого, с приятными чертами лица, Павел Иванович отличался умом необыкновенным, ясным взглядом на предметы самые отвлеченные, и редким даром слова, увлекательно действующим на того, кому он доверял свои задушевныя мысли. <…> Трудно было устоять против такой обаятельной личности, как Павел Иванович. Но при всем достоинстве его ума и убедительности слова, каждый из нас чувствовал, что, единожды приняв предложение Павла Ивановича, каждый должен отказаться от собственнаго убеждения и, подчинившись ему, идти по пути, указанному им.
В 1821 году Павел Иванович возглавил Южное тайное общество. Обладая большим умом, разносторонними познаниями и, как мы уже отметили, даром слова, П.И. Пестель производил противоречивое впечатление. Н.И. Лорер вспоминал:
Павла Ивановича приятно было слушать, он мастерски говорил и всегда умел убеждать, но часто проглядывало в его словах непомерное честолюбие и тщеславие…
Декабрист Н.В. Басаргин также указывал на силу убеждения и лидерские качества Павла Ивановича:
Мы и тогда часто не разделяли его намерений, но не могли ему противоречить по преимуществу его способностей и по его влиянию, которое он имел над нами. Тем более что тот, кто не разделял его мнения, делается предметом его насмешек.
А также дал такую характеристику его личности:
Павел Иванович Пестель был человек высокого, ясного и положительного ума. Будучи хорошо образованным, он говорил убедительно, излагал мысли свои с такою логикою, такою последовательностию и таким убеждением, что трудно было устоять противу его влияния. С юных лет посвятив себя изучению и обсуживанию политических и общественных вопросов, он в особенности был увлекателен, когда рассуждал об этих предметах.
Документальным выражением его взглядов стала «Русская Правда» – проект, написанный в республиканском духе. Ее зерном являлись размышления П.И Пестеля о внутреннем устройстве России, политическом и экономическом. (Следственная комиссия построила свои обвинения против лидера «юга» именно на «Русской Правде»).
Соратниками Павла Ивановича были князь С.Г. Волконский, А.П. Барятинский, М.П. Бестужев-Рюмин, С.И. Муравьев-Апостол (возглавивший в дальнейшем восстание черниговского полка), его брат М.И. Муравьев-Апостол, А.В. Поджио, двоюродный брат Д.В. Давыдова, В.Л. Давыдов, Н.И. Лорер и другие. С.Г. Волконский в своих воспоминаниях называл П.И. Пестеля «человеком замечательного ума, образования, и в сердце которого гнездились высокия и пылкия чувства патриотизма». Образ П.И. Пестеля дополняют его воспоминания о моменте поражения восстания:
В этот промежуток я тихо сообщил Пестелю, что на него сделал донос Майборода, что мне добрым знакомым, хотя и не членом общества, было сообщено. На это Пестель также в пол-голоса сказал: «Смотри, ни в чем не сознавайся! Я же, хоть и жилы мне будут тянуть пыткой, – ни в чем не сознаюсь! Одно только необходимо сделать, это уничтожить «Русскую Правду», одна она может нас погубить».
Политическими оппонентами П.И. Пестеля были члены Северного общества. Среди них – И.Д. Якушкин, который, имея несколько отличные взгляды, все же отзывался о нем уважительно:
По приезде моем в Петербург Никита, который в это время был в отставке и усердно занимался делами Тайного общества, познакомил меня с Пестелем. При первом же знакомстве мы поспорили с ним часа два. Пестель всегда говорил умно и упорно защищал свое мнение, в истину которого он всегда верил, как обыкновенно верят в математическую истину; он никогда и ничем не увлекался. Может быть, в этом-то и заключалась причина, почему из всех нас он один в течение почти 10 лет, не ослабевая ни на одну минуту, усердно трудился над делом Тайного общества. Один раз доказав себе, что Тайное общество верный способ для достижения желаемой цели, он с ним слил свое существование.
11 июля 1826 года после известных событий П.И. Пестель осужден «вне разрядов» и приговорен к четвертованию, замененному повешением.
Интересные воспоминания о периоде заключения Павла Ивановича оставил П.Н. Мысловский, который был духовником декабристов и присутствовал во время духовных бесед с П.И. Пестелем, лютеранином по вероисповеданию, пастора Рейнбота:
Сей преступник есть отличнейший в сонме заговорщиков, как по данному ему воспитанию, так и по твердости духа. Имел он от роду не более 33 лет, среднего роста, лица белого и приятного, с значительными чертами или физиономиею; быстр, решителен, красноречив в высшей степени; математик глубокий, тактик военный превосходный; увертками, телодвижением, ростом, даже лицом походил на Наполеона. ... Никто из подсудимых не был спрашиван в Комиссии более его; никто не выдержал столько очных ставок, как опять он же; везде и всегда был равен себе самому. Ничто не колебало твердости его. Казалось, он один готов был на раменах своих выдержать тяжесть двух альпийских гор. <…> Вечером 12 числа июля Рейнбот пришел к нему в каземат, дабы приготовить его к смерти. <…> Заутро, прежде нежели взошло солнце, Пестель с прочими товарищами своими изведен был из крепости в кронверк уже в оковах; а в половине пятого часа, идя на казнь и увидя виселицу, с большим присутствием духа произнес следующие слова: «Неужели мы не заслужили лучшей смерти? Кажется, мы никогда не отвращали чела своего ни от пуль, ни от ядер. Можно было бы нас и расстрелять!»
В своем последнем перед казнью письме из Петропавловской крепости к родителям П.И. Пестель писал:
Настоящая моя история заключается в двух словах: я страстно любил мое отечество, я желал его счастья с энтузиазмом…