13 декабря – день памяти святого апостола Андрея Первозванного. В экспозиции барского дома Лермонтовского музея-заповедника «Тарханы» находится полотно, которое, предположительно, является копией (1828 год), сделанной М.Ю. Лермонтовым с картины А.П. Лосенко «Андрей Первозванный» (1764, холст, масло, 91,5×73 ). Директор музея Т.М. Мельникова рассказывает об этой реликвии в своей книге «И дышит непонятная святая прелесть в них…». Предлагаем этот очерк вашему вниманию.
Из истории бытования картины известно, что она всегда находилась в Тарханах: первоначально в доме Арсеньевой, в образной комнате, где было много икон, а затем в приходской церкви Михаила Архангела. Об этом в 1890-х годах П.К. Шугаев – собиратель воспоминаний тарханских старожилов – писал: «Около левого клироса (церкви Михаила Архангела) есть образ апостола Андрея Первозванного, без ризы, весьма древней и замечательной живописи, тоже пожертвованный Елизаветой Алексеевной».
Сейчас картина находится в экспозиции дома-музея в бывшей образной комнате. Святой Андрей Первозванный изображен в момент перед распятием на фоне креста с косыми перекладинами (впоследствии такой крест стали называть «андреевским»), он обнажен до пояса, голова запрокинута, щеки и глазницы ввалились, но на измученном лице выражение беспредельного терпения и самоотречения. Сцепленные руки напряженно застыли на коленях.
По христианской мифологии апостол Андрей был ближайшим учеником и первым последователем Христа, за что и получил имя Первозванного. Он обошел с проповедью христианства много стран. Вместе с братом Петром проповедовал на Древней Руси, водрузил крест возле теперешнего Киева, дошел до Новгорода. Затем возвратился в Византию, где подвергался не только гонениям, но и истязаниям. Привязанный к кресту, он мучился три дня, после чего умер, но так и не отказался от своих убеждений.
К изображению этого человека, верного своим идеалам, обращались художники разных времен. Человеком несгибаемого мужества, измученным, но убежденным и уверенным в своей правоте, – таким мы видим апостола Андрея на картине русского художника А.П. Лосенко.
Краткий жизненный путь Лосенко богат событиями: его творчество оставило заметный след в истории живописи, о чем писал Державин:
Бессмертие он влить мог в тленно вещество.
Талант дух творческий в чертах его являет:
«И в Россах может быть Ахиллес», – представляет.
Андрей Первозванный
М.Ю. Лермонтов. 1828
Холст, масло
Из собрания музея-заповедника «Тарханы»
«Андрей Первозванный» (оригинал хранится в Государственном Русском музее) относится к числу ранних произведений художника. Но уже в это время проявилось внимание живописца к изучению человеческого тела, приближение к спокойному стилю классицизма. В январском номере за 1814 год «ежемесячника для любителей искусства и старины» «Старые годы» читаем:
Картина написана сдержанно… В ясном ритме всего полотна, в темноватых тонах Лосенко удалось передать что-то действительно святое, чистое… Искусство Лосенко… обнаруживается во всей силе в лике «Андрея Первозванного», видишь в праведнике всю душу, душу чуждую мирских, земных помыслов, чистую, ясную, как безоблачное небо, и горящую одним желанием – воспарить на лоно подателя всех благ.
Несмотря на общий условно-академический характер всех сюжетов, в работах Лосенко выразилось стремление к передаче сложных чувств и переживаний героев. Лосенко был прекрасным мастером кисти и пера. В его рисунках и картинах соединяется безупречная точность построения объемной формы с живым, трепетным изображением натуры.
Будучи педагогом, Лосенко сыграл большую роль в развитии русской художественной школы. Работы его часто служили моделью для копирования начинающим художникам.
Описываемая нами картина является копией с работы А.П. Лосенко «Андрей Первозванный» (1762 год).
На ее обратной стороне дата – 1828 год.
Очень долгое время считалось, что копию сделал неизвестный автор.
В 1972 году в процессе реставрации в левом нижнем углу была обнаружена надпись. Вот как сказано об этом в реставрационном заключении: «после снятия лака в нижней части картины проявилась слабая надпись: Картина (второе слово неразборчиво). М.Ю. Лермонтова. Красочный слой надписи тонкий, сильно потерт, по характеру букв и по сохранности краски надпись старая».
Можно представить, как заинтересовало нас это сообщение. Для подтверждения содержания надписи следовало бы показать работу специалисту по живописи Лермонтова, знатоку его живописной манеры, но, к сожалению, профессионально и всерьез никто этим не занимался. Оставался еще путь лабораторного исследования. Работа была направлена во Всесоюзную центральную научно-исследовательскую лабораторию консервации и реставрации. И вот заключение: «…при освещении картины ультрафиолетовыми лучами в ее нижнем углу проступает надпись, не обнаруженная на рентгенограмме. Вероятно, она сделана краской, близкой по своему составу к краске фона картины. С помощью различных фотометодов удалось прочесть все же: «Картина … М.Ю. Лермонтова».
Итак, установленная надпись сообщает, что писал картину Лермонтов, причем, принимая во внимание дату «1828», в возрасте 14 лет.
Вероятно ли это?
Как было сказано выше, рисовал Лермонтов с раннего детства. Обучение искусствам входило во все образовательные программы, в том числе и домашнего обучения, которое предусматривало изучение истории, географии, словесности, языков. Жаль, что никто из современников не назвал имени учителя, занимавшегося с юным Лермонтовым в Тарханах рисованием.
Когда Лермонтов приехал в Москву и поступил в Университетский благородный пансион, его занятия рисованием становятся систематическими. Оно считалось обязательным предметом, и вели его профессионалы-художники.
В письме 1827 года к «тетушке» Марии Акимовне Шан-Гирей Лермонтов пишет: «Заставьте, пожалуйста, Екима (А.П. Шан-Гирея) рисовать контуры, мой учитель говорит, что я еще буду рисовать с полгода; но я лучше стал рисовать: однако ж мне запрещено рисовать свое». А еще через год: «Скоро я начну рисовать с (buste) бюстов… какое удовольствие! К тому же Александр Степанович мне показывает также, как должно рисовать пейзажи». Методика рисования в пансионе была строго определена и отработана.
Как видно из писем, Лермонтов уделяет большое внимание рисованию, его радуют удачи и продвижения вперед в этих занятиях. Конечно, «свое», то, что он рисовал до поступления в пансион, ему пришлось оставить, но его увлекало, по-видимому, все, связанное с живописью.
Александр Степанович Солоницкий, упомянутый выше, пансионский преподаватель рисования, «живописец акварельный». В 1839 году он был удостоен Академией художеств звания неклассного художника за картину «Родители, учащие своих детей благочестию». В этой работе нет ни фантазии, ни блеска, но видно настойчивое желание автора следовать натуре, что Солоницкий считал главным. К периоду занятий Лермонтова с Солоницким относятся рисунки юного поэта «Ребенок, тянущийся к матери» и «Мадонна с младенцем» – перерисовка с эстампов, распространенных в то время.
Сам Лермонтов относился к Солоницкому с доверием и доброжелательностью, ему передал тщательно переписанную тетрадку своих стихотворений. По-видимому, успехи Лермонтова в рисовании были изрядными, потому что инспектор пансиона М.Г. Павлов интересовался им и хранил у себя его удачные рисунки.
Известно нам имя еще одного лермонтовского учителя рисования. Это П.Е. Заболотский, у которого Лермонтов брал уроки, когда в 1832 году переехал в Петербург.
Заболотский преимущественно портретист, добросовестный, но несколько суховатый, неплохо передававший в своих работах черты оригинала; все сказанное в полной мере относится к портрету Лермонтова его работы. Жанровые картины, пейзажи, рисунки-наброски подтверждают свойственные ему техническое мастерство, сухость манеры и определенный штамп в исполнении. Заболотский, будучи неплохим живописцем, воспитанный на традициях романтического искусства, сумел встать на реалистический путь. Влияние его на Лермонтова было, бесспорно, достаточно положительным: дав Лермонтову необходимые навыки, школу, он в период всеобщего увлечения К.П. Брюлловым оградил Лермонтова от подражательства этому великому художнику, от погони за внешним эффектом, красивостью, которые К.П. Брюллову в высшей степени были свойственны. Позднее Лермонтов тяготел к рисунку скромному, но точному и живому.
Однако вернемся к раннему – тарханскому – периоду жизни Лермонтова, когда он под руководством неизвестного нам наставника изучал живопись, к которой было у него особое тяготение, и рисовал «свое». Тогда он и мог сделать ученическую копию с картины Лосенко-мастера, чьи работы были широко распространены в эстампах. Вероятно, копия была далеко не мастерски сделана (это и понятно, ведь Лермонтову в то время было 14 лет), и учитель поправил и завершил работу. Он же, вероятно, сделал и подпись об авторстве своего ученика.
Копию вполне можно считать работой юного Лермонтова. Во-первых, чувствуется еще слабое владение кистью, допущены явные погрешности в изображении рук, плеч, шеи, живота. Во-вторых, хотя в копии цепко схвачен и передан общий колорит оригинала и манера письма Лосенко, все-таки в работе уже просвечивают характерные для самого Лермонтова особенности его живописного дарования – экспрессивность и резкость, совершенно чуждые автору оригинала.